Я сонно поежилась и заозиралась по сторонам: плато, окруженное горным хребтом. Вдоль него – крепости и каменные дома. Небольшой аккуратный город, довольно чистый. Мы находились на шумной площади, возвышавшейся над плато, в городе же кипела жизнь.
– Тебя нашли на земле орды, а значит, не я, а орда решит твою судьбу, – продолжил орк, увидев мой недоверчивый и слегка испуганный взгляд.
– Женщину грех сажать в клетку, побудешь пока с гхаркхаси в Доме Наслаждений. Учти, их надежно охраняют.
«Наверное, гхаркхаси – шлюхи», – неожиданно пришло в голову. Кто еще может обитать в заведении с таким странным названием?
С последними словами Гхаарх ловко застегнул у меня на шее тонкий металлический ошейник, совершенно не обращая внимания на мои протесты, а потом как ни в чем не бывало подтолкнул сердито сопящую «рабыню» к стоявшей неподалеку высокой прекрасной деве, которая лучезарно улыбнулась, сверкнув прозрачными голубыми глазами, и, поклонившись Гхаарху, прошелестела, словно легкий ветер:
– Слушаюсь. Гхаркхаси должна работать или учиться?
– Позаботься о ней, Анали, – отчеканил Гхаарх, Анали недобро сверкнула на меня глазами, а вождю подарила самую сладкую из улыбок. Хотя мне почему-то показалось, что сладость эта слишком уж приторная, ненастоящая.
Затем новоявленный вождь удалился, оставив нас с прекрасной светловолосой девой, которой я, к слову, едва доставала до груди. Сквозь копну пушистых волос пробивались заостренные кончики ушей.
«Эльфийка», – подумала я, улыбнулась ей, увидев такую же несчастную судьбу как у себя. И представилась:
– Я – Ева.
– Светлая Аналиэль не разговаривает с грязью, – сказала, как отрезала, Анали, гневно сверкнув своими прекрасными голубыми глазами.
«Ядом не захлебнись, змея», – подумала я, но вслух ничего не сказала, а слегка улыбнулась, избрав для себя тактику выжидания и наблюдения. В тот же миг мне пришло в голову, что совсем недавно я совершила непростительную глупость, не предприняв попыток побега: ведь с ошейником это будет сделать куда сложнее. Да, мне было откровенно плохо и больно после встречи со странной озерной дамой, но не у меня ли имеется приличный опыт послеоперационной реабилитации? Дав себе мысленного пинка, я решила, что при первом удобном случае покину орков с их ордой.
И – о чудо! – случай представился незамедлительно.
Пока я размышляла, эльфийка легко и плавно заскользила по дороге в сторону городских улиц, в полной увереннрсти, что я последую за ней. Не последовала и следовать не собиралась. На меня никто не обращал внимания, вот и появился отличный шанс незаметно уйти. Я быстро оправила свою нехитрую одежду: натянула повыше растянутую рубаху, которую Гхаарх любезно отдал мне во время езды, чтобы не был виден ошейник, волосы спрятала под палантином, в который куталась до этого, и пошла вразвалочку подальше от Аналиэль.
Идти было страшно и непривычно, я ощущала себя музейным экспонатом, потому что каждый прохожий старался рассмотреть меня получше: еще бы, брюки никто не удосужился выдать, как и ботинки.
***
Аналиэль Эль Сафори
«Прекрасная Аналиэль пленила сердца благородных мужей, свободных и занятых, молодых и не очень. Даже девицы мечтали о ночи с нежным цветком благороднейшего из правящих Светлых Домов».
Моей красотой восторгались, ее воспевали, о ней слагали легенды. Увы, я была юна и сглупила. Попытка дворцового переворота и покушение на жизнь отца-императора оказались неудачными. И за такую «милую шалость» я вынуждена была расплатиться долгой ссылкой и рабством в Орде. Я просчиталась: налила дозу яда не в тот бокал, и разоблачение пришло быстро. Но ничего, я с гордо поднятой головой приняла свою участь и наказание.
Брат не выжил, а я осталась наследной принцессой, будучи старшей из детей Светлого Дома Эль Сафори. Отец это понимал. К тому же мой младший братец всегда был слишком далек от власти и никогда не стремился к ней, проводя годы, десятки лет в окружении прекрасных наложниц.
Я всегда была более выгодной наследницей, поэтому и не переживала, что лишусь жизни. Можно сказать, что моё «рабство» в орде было своеобразным отлучением от любимых мною интриг Светлых Домов, словно отец в угол поставил.