«Настоящий профи. Особиста нашего в Чечне напоминает: у того тоже была добрая улыбка дядюшки Римуса и холодные глаза истинного профессионала, такой без необходимости и мухи не обидит, но при малейшей нужде нарежет из человека ремней и пойдет допивать чай, переживая только о том, что он остыл,» – подумал я
– Мне крайне неудобно это сообщать вам, Ваша светлость, но я не помню, кто я, соответственно, и представиться не могу, – меланхолично сообщил я глав контрразведчику всея Руси.
– Что же, совсем ничего не помните, Ваше сиятельство? – с досадой спросил он.
– Знаете, Петр Хрисанфович, что-то в голове вертится, но никакой конкретики, первое воспоминание – как на меня напали люди в темных балахонах, а потом я дрался сталью и магией.
– М-да, и весьма успешно, я бы сказал, дрались. В расчеты подавителей вообще не берут никого уровнем ниже подмастерья клинка, а ваши противники, судя по всему, полноценными мастерами были. По крайней мере, так выживший англичанин говорит, но вы их быстренько спровадили на тот свет обычными молниями, а одного даже живым нам подарили. После этого вы успешно прирезали мастера стали графа Палена и отбили высшее заклинание Светлейшего князя от магии огня обычным щитом сырой силы молнии. Отправили в ответ такое же сырое копье молнии, которым тем не менее проломили все щиты Александра Павловича. Сейчас жизнь наследника престола висит на волоске. Хотя, о чем это я – бывшего наследника, конечно. Причем сделали вы это все с помощью магии молнии, которая больше ста лет уже считается утраченной. И теперь сообщаете мне, что ничего не помните. И как вас понимать, сударь?
Я только плечами пожал и виновато улыбнулся, мол я бы с удовольствием, да не судьба. Обер-прокурор недовольно поджал губы.
– Может, все-таки хоть имя вспомните, вас же награждать будут за спасение Его величества; кого в указы вписывать будем?
В голове у меня заметались мысли, и я выдал:
– Вертится в голове что-то, а не могу мысль поймать. Имя вроде бы Хуан, если на русский лад переиначить, то Иван, значит, получится, а вот фамилия – де Вильянуэво, кажется…
Лицо контрразведчика озарилось радостной улыбкой.
– Что же, кое-что проясняется, – медленно произнес он, явно пребывая мыслями очень далеко от этой комнаты. – Хорошо, что хоть это вспомнили, Светлейший князь от магии молнии маркиз де Вильянуэво. У вас есть какие-нибудь пожелания?
– Мне бы газет свежих и почитать чего-нибудь, а то скучно просто так лежать и трещины в стенах считать.
– Я распоряжусь, и газеты вам принесут, а насчет почитать скажете сиделке – солдаты отнесут вас в библиотеку Михайловского замка – она в вашем распоряжении. Граф Виллие сказал, что на ноги вы встанете через пару дней, а значит, через недельку Его величество назначит прием, на котором наградит вас и всех остальных героев за помощь в его спасении. Якова Васильевича я предупрежу, чтобы он попробовал вам с памятью помочь. Засим разрешите откланяться. – с этими словами граф Обольянинов вышел, и вместо него снова вошла сиделка.
Меня наконец-то накормили и поменяли повязку на боку. После этого сиделка, которую звали Мария Николаевна, или просто Машенька, как она предложила ее называть, принесла мне пачку газет.
До самого вечера я пытался прочитать несколько номеров «Санкт-петербургских ведомостей» и «Московских ведомостей». Чтение шло тяжело. Непривычный шрифт и обилие незнакомых слов, догадываться о значении которых приходилось исходя из контекста статьи, превращали процесс чтения периодики в адские муки. За окном стемнело, Машенька зашла и зажгла свечи, я с интересом смотрел на ее выдающиеся достоинства и с огорчением думал о том, что мини еще не придумали.
Из прочитанных газет вытекало, что попал я в 1801 год и правление императора Павла I, которое должно было закончится позавчера, от апоплексического удара табакеркой в висок, благополучно продолжается.
– Все заговорщики, злоумышлявшие на священную особу государя, арестованы и помещены в Петропавловскую крепость.
– Торговому дому Симс и сыновья требуются приказчики в магазин готового платья.
– Толпа верноподданых собралась около посольства проклятых англичан и закидала посла Уитворта гнилой капустой и яйцами, пока он садился в карету, за участие в попытке убийства государя подданых Британской короны.