– Дача ждёт меня, йе-йе! – вторила душа кумиру конца восьмидесятых.
Широкую четырехполосную дорогу с обеих сторон обрамлял жиденький лес; темные силуэты деревьев резко выделялись на фоне закатного неба. Казалось, что, если открыть окно, почувствуешь запах свежей травы и по-летнему цветущего леса. Стекло я опускать, однако, не стал – разум подсказывал, что запахи снаружи на самом деле вовсе не такие приятные. Идиллия окружающей обстановки пробудила во мне ностальгическое настроение: я вспомнил, как, ещё будучи мальчишкой, по выходным, когда была хорошая погода, точно так же ездил с родителями в лес или на речку – с той лишь разницей, что государство тогда называлось Советским Союзом, а вместо «Ниссана» были «Жигули».
Воспоминание про отца и мать вызвало цепочку других: детство, прошедшее в постоянных перелетах с родителями между Москвой и Манагуа. Учеба на две школы – московскую и никарагуанскую для детей советских специалистов. Поступление в военно-топографическое училище в тогда еще Ленинграде. Развал Союза и осознание того, что своей стране ты не нужен – выучила она тебя, да и бросила. Потом была служба военным топографом на просторах от Анадыря до Калининграда, даже в Чечню в конце первой войны заносило на полгода. Неожиданная смерть родителей в автокатастрофе. Незаметно подкралась пенсия и увольнение из армии. И что прикажете делать здоровому тридцатипятилетнему мужику, оказавшемуся на пенсии? Конечно, отправляться в страну детства, Никарагуа. Но в 2011, после того, как стало понятно, что Ортега – это ухудшенный клон Брежнева, решил я вернуться к родным березкам. Работу по душе удалось найти легко, ведь, проведя полжизни в испаноязычной стране и имея на руках педагогический диплом, сам бог велел идти преподавать испанский язык недорослям, а для души было ведение секции фехтования в школе, благо серьезное увлечение дестрезой позволяло и передавать свои навыки, а не только ими пользоваться.
Единственное, что омрачало пятничный вечер, – огромная колонна автомобилей, выстроившаяся в направление Московской области, которая состояла из страждущих активного отдыха вдалеке от каменных джунглей людей.
По встречке в сторону Москвы в основном ехали большегрузы. Огромные двадцатитонные мастодонты везли в столицу материальные блага для жителей мегаполиса. Моё внимание привлёк капотный американский Freightliner весёлой оранжевой расцветки, который вдруг неожиданно вильнул вправо к краю обочины, после этого его уверенно потянуло влево, на стоящую колонну дачников. Слишком поздно я понял, что он едет чётко в меня. Вперёд, назад, вправо, влево – места нет. Я попытался открыть водительскую дверь, выпрыгнуть из машины, но было поздно: громадная, хромированная решетка радиатора надвигалась прямо на меня. Удар… Боль… Темнота…
Никогда. Нигде.
«А ведь похоже, продавцы опиума для народа не врали, и за гранью есть какое-то бытие – ведь я мыслю, а следовательно, существую», – подумал аз многогрешный, находясь в абсолютной темноте и не ощущая даже намека на собственное тело. – Любопытненько, любопытненько, – вдруг услышал я голос императора Византии из мультика про богатырей (даже интонации были те же).
– Не вижу ничего любопытного, – ответил ваш покорный слуга. – Как это ничего любопытного, когда очень любопытный экземпляр мне достался! И кровь в нем более чем интересная, – произнес Некто.
– Вовсе я и не экземпляр – человеком моя особа является, а это звучит гордо, – ответствовал я, поддерживая сюрреализм разговора.
– Ну для того, чтобы стать человеком, тебе без моей помощи не обойтись. Пока ты просто энергетический сгусток. – Так и я про то же – помочь мне обязательно надо! – продолжил гнуть свою линию я. – Я помогу тебе, а ты мне, – вдруг посуровел голос. – Так я же просто сгусток, чем же помочь смогу? – грустно пробормотал я.
– А я тебе сейчас и тело верну, и магии кой-какой добавлю. Но ты уж будь готов отслужить.
– Так там, где мне дальше жить, и магия есть? Это значит – трах-тибидох и дворец из песка, или как в дьябле огненными шарами? – впечатлился я. – Скорее шарами, хотя и дворец тоже можно. Но самое главное, что тот мир начал совершать ту же ошибку, что и твой. Чернота скоро захватит его. Ты будешь должен помочь мне остановить…
1801 год от РХ. Март месяц. Российская империя Санкт – Петербург.
– Весело, – подумал я, пытаясь понять, куда меня занесло. Моя пятая точка находилась на постаменте памятника какому-то мужику на коне и с босыми пятками – кроме этих деталей, больше ничего не было видно. Вокруг была ночь, в темноте лишь тускло мерцали редкие огни фонарей. Небольшой слой снега подо мной начал таять, а мне стало очень мокро, холодно и жалко себя. Вся моя одежда состояла из летних джинсов и футболки, а это не есть хорошо при наличии снега под филейной частью организма.