– Что ж, давайте объедем поместье и посмотрим, как живут крестьяне, а тебе, Терентий, выступать в роли проводника, – предложил я Бенкендорфу.
После обеда Терентий велел закладывать коляску, на козлы которой влез мой верный Гришка, и мы отправились инспектировать поместье. Два дня мы мотались по моим владениям, пытаясь ничего не пропустить. Деревенька Питкаранда поразила меня своей ухоженностью – сказывалось наличие мраморной каменоломни, в которой трудились многие крестьяне, а значит, кой-какие денежки у них водились. Остальные хутора и поселки на моей земле выглядели победнее, но тоже не демонстрировали беспросветную бедность. По возвращении мы поужинали и обсудили с Зиминым дальнейшие планы по развитию имения. Я пообещал по возвращении в столицу подыскать горного инженера для обследования недр на предмет нахождения в них чего-нибудь полезного и провентилировать вопрос по увеличению продаж мраморных плит из моей каменоломни. Также я подтвердил Зимину, что увольнять его не собираюсь, от чего он ощутимо облегченно вздохнул. Еще я предложил продумать вопрос с рыбной ловлей в Ладоге, а то неисчерпаемый запас лосося есть, потребителей в столице навалом, и наше дело только доставить деликатесы к их столу свежими, причем соленая рыбка тоже пойдет очень даже неплохо, а значит, кроме рыболовецких баркасов, требовалось строить коптильный цех. Денег на этот проект я пообещал выделить после представления мне сметы. Неделя в имении пролетела незаметно, и пришла пора нам с Бенкендорфом снова отправляться в путь. Петрозаводск ждал нас для выполнения поручения императора. На восьмой день, поднявшись пораньше, мы с Сашей посадили верного толстопятого пензяка Гришку на козлы коляски, которую мы изъяли у Зимина, и отправились в путь.
Глава 13
Вслушайтесь, уважаемые читатели, в это чеканное слово – Петрозаводск. Перед глазами встают цеха могучих заводов, кующие оружие для молодой империи, и основанная Петром Великим слобода его имени. Но такими ли задворками Московского царства была до Петра I Олонецкая земля? Перенесемся в 1677 год. Повелитель огня царь Алексей Михайлович Романов, отец будущего императора Петра, отдает немецкоподданому Генриху Бутенанту фон Розенбушу земли «на обустройство железоделательных заводиков в Кижском погосте Обонежского ряда», строительство рабочих поселков, поиск близлежащих месторождений руды, так называемых «волчьих ям».
Генрих Бутенант, прибывший в Московию к шестидесятым годам XVII столетия, оказался оборотистым парнем. Он торговал икрой лосося, основал кумпанство по продаже в Европу мачтового леса, строил корабли (правда, небольшие). Прославился тем, что слил на Запад подробности восстания стрельцов 1682 года, описав знаменитое «утро стрелецкой казни», во время которого обидевшийся на свою армию молодой император заживо жег нерадивых подданных. Но основным увлечением Бутенанта было горное дело.
Прибыв в пожалованную ему вотчину, он сразу же развил бурную деятельность: пригласил лучших горных инженеров из Европы, которые открыли четыре железоделательные мануфактуры: Фоймогубскую, Лижемскую, Устьрецкую и Кедрозерскую – все вместе они получили название «Олонецкие горные заводы».
Мастера Бутенанта открывали рудники, строили печи, возводили плотины и водяные мельницы. Они прокладывали дороги между компактно расположенными мануфактурами, возле которых возникали поселки. В них селились будущие работники, а пока еще крестьяне из соседних деревень, которых обязали отрабатывать на «заводиках» по полгода.
К концу XVII века Олонецкая земля становится центром металлургической промышленности всей России. «Птенец гнезда Петрова» вице-адмирал Крюйс с восторгом писал: «Я такое бутенантово железо возил на кораблях в дальние государства, и то железо было, и пробу свою держало против доброго шведского».
Наступил галантный XVIII век. Петр втянулся в тяжелейшую войну со шведами. В 1702 году император замыслил грандиозную операцию по возвращению в родную гавань земель Ижории, берегов Ладоги и Невы – выхода к Балтике. Словами Пушкина – «рубил окно в Европу».
Рубил его Великий маг огня очень энергично: за восемь дней армия Петра преодолела путь от Вардегорского мыса до Повенецкого городка, по бревнам-каткам был перетащен обоз, в который входили метатели, ядра и припасы для войска. Строитель трассы сержант Михаил Щепотев сумел собрать у Повенца 85 судов, на которых лейб-гвардия отправилась по Онежскому озеру, реке Свирь и Ладоге, где полки нового строя атаковали шведский Нотебург.
Для проведения этой беспрецедентной операции царем был направлен на заводы Бутената срочный заказ изготовить сто орудий, более восьмидесяти тысяч ядер и две тысячи бомб.