В мае 1703 года Петр закладывает новую имперскую столицу в устье Невы, видя ее «Третьим Римом» – городом, затмевающим своим великолепием европейские столицы. Но денег катастрофически не хватает – еще повелители холода не сломлены окончательно, и последний из династии Ваза ищет способ отомстить. А тут долг перед частными заводами какого-то непонятного клеветника Бутенанта на сумму в 20 тысяч рублей. Это огромные деньги, учитывая, что весь бюджет государства составлял чуть больше семи миллионов целковых.
И решение было найдено. В 1703 году Петр назначает своего верного друга и сподвижника Александра Меншикова губернатором Санкт-Петербурга. Вскоре светлейший князь, «игралище нечаянного счастья», отправляется с инспекцией… Нет, не на брега реки Лососинки, где его «мин херц» уже повелел заложить литейные заводы, а к мануфактурам Бутенанта.
Князя ждали с надеждой, потому что ситуация на заводах складывалась аховая. После того как орудия и ядра были поставлены армии, здесь, в Заонежье, надеялись получить от царя должок – мастера и народ уже год сидели без жалованья…
Александр Данилович по примеру своих более поздних, но не менее вороватых последователей сказал: «Денег нет, но вы держитесь.» А посмотрев на заводы, понял, что какому-то немецкоподданому жирно будет такие заводы в руках держать. Это был безжалостный рейдерский захват, пожалуй, первый в истории «молодой России». Меншиков отжал у Бутенанта все – оборудование, станки, даже детали цеховых конструкций – и направил на строительство нового казенного завода на речке Лососинке. Вряд ли этот беспредел был личной инициативой светлейшего князя – бесстрашного воина, но и казнокрада знатного. В этом усматривается хорошо продуманный план императора, который с самого начала не собирался расплачиваться с промышленником, который ославил его на всю Европу. Результатом большого кидка стал казенный завод и Петровская слобода, выросшая затем в Петрозаводск.
На протяжении всего XVIII столетия завод много раз переименовывался и потихонечку погружался в упадок. Доходило до того, что из десяти изготовленных стволов метателей семь списывали в брак. Вторую жизнь в предприятие вдохнул талантливый техномаг Карл Карлович Гаскойн, которого матушка Екатерина пожаловала директором Олонецких горных заводов в 1786 году. Бежавший из Шотландии в Россию техномаг широко привлек к производственному процессу коллег по магическому цеху, которые подняли качество литья на недосягаемую без применения Силы высоту. В результате бывший Шуйский оружейный завод превратился в гиганта отечественной оборонной промышленности, и каждый второй орудийный ствол в России выделывался именно здесь. Вот непосредственно в налаженную работу этого предприятия и предстояло ворваться нам с Бенкендорфом.
Прибыв в город, мы поняли, что теория сильно отличается от практики. В августе прошлого года британцы устроили в главной оружейной мастерской России каверзу в своем поганом духе. С помощью Повелителя воды маленькая, ласковая речка Лососинка превратилась в рычащее чудовище. Два мага земли, прикомандированные к заводу, попытались возвести дамбы на пути стихии, но резерва маны не хватило, и они слились. Огневики вообще не смогли ничего сделать ввиду нехватки силы на уничтожение такого количества антагонистичной стихии. В результате диверсии половина завода и города оказалось в Онежском озере. За прошедшие чуть менее года предприятие частично удалось восстановить, но все равно бардак на нем царил страшный.
Мы поселились в единственной восстановленной гостинице города и отправились в правление завода искать заместителя Гаскойна, еще одного потомка хайлендеров Шотландии, блестящего выпускника Эдинбургского университета по специальности магия земли барона Адама Васильевича Армстронга. На наше прибытие шотландец отреагировал кисло. Его и так унылый длинный нос повис еще сильнее. Вместе с лошадиным лицом, заканчивающимся острым подбородком и запавшими серыми глазами, грустно взирающими на мир из-под кустистых бровей, вид у него стал точь-в-точь обиженного мерина, у которого отняли морковку. Завод и так не справлялся с государственным заказом, а здесь еще и мы нарисовались со своими хотелками. Сговорились на том, что силами прибывающей роты лейб-гвардии Артиллерийского батальона, которую нам выделил Аракчеев для приемки и транспортировки в армию минометов, мы обихаживаем один из не до конца восстановленных цехов и с помощью выделенной сотни работных людей исполняем заказ. Далее заводской маг-огневик производит закалку бронзовых стволов, которые бомбардиры начинают пристреливать. Через три дня после нас прибыли артиллеристы, которые разместились в казармах олонецкого егерского батальона. В расположение егерей, поближе к своим солдатам перебрались и мы с Бенкендорфом.