По результатам боя на долю Бенкендорфа досталась победа над одним "земляком" и одним "воздушником". Сипягин взял в плен слабенького некроманта, а я умудрился изничтожить полный круг друидов. Еще пять магов, недалеко стоявших от невезучих "жизнюков", отдали богу душу после "шаровухи", которая забрала все мои силы. Выживших в радиусе десяти метров от друидов не было от слова совсем. С нашей стороны потерь за исключением двух десятков раненых не наблюдалось ибо минометы вкупе с магией это абсолютно убойный аргумент. Бритты потеряли около двух тысяч убитыми. Остальные горе-вояки в разной степени покоцанности предпочли сдаться.
Еще через день мы подошли к Архангельску и отправили егерей на разведку. Подчиненные Сипягина не подвели и притащили красномордого сержанта, который поведал, что на берегу нынче только комендантская рота, а все остальное британское воинство убралось на корабли.
Следующим утром егеря сняли караул британцев, который стоял на въезде в город, и мы с Бенкендорфом повели сводный батальон на штурм Архангельска. Штурма не получилось. Рядом с британским пикетом, который разместился в здании мытни, я увидел телегу за которой стояли и крестились егеря из поисковой партии. Подойдя к ним я просто остолбенел. Видимо, на подводе семья поморов приехала на торг закупиться необходимыми вещами. Так они все и лежали. Отец семейства успевший достать нож, но не сумевший им отбиться и защитить своих близких от иноземных хищников, два его сына рядом с ним и три женских тела в разорванных одеждах. Когда я увидел окровавленное тело маленькой не оформившейся еще светловолосой девочки с кровавыми потеками между бедер и вспоротым животом психика человека двадцать первого века ушла в глубину сознания. Осталась одна цель – английская нечисть не должна жить и ходить по русской земле. Позеленевший от увиденного Бенкендорф одним взмахом руки превратил троих выживших британцев в ледяные статуи, а затем мы пошли вперед. Я плохо помню этот бой наверно, потому что боя как такового не было. Было тотальное истребление бешеных животных. Внутри как будто поселился кто-то другой абсолютно холодный и беспощадный. Мной руководил зверь, который жаждал мести. При виде очередного красного мундира этот хищник решал какая судьба ждет встретившегося мне англичанина – шпага или молния. В голове набатом стучали бессмертные строки Константина Симонова:
Мы дошли до порта, и впереди маячила водная гладь, на которой мерно колыхались британские линкоры, которые могли так красочно гореть, но в то же время больно стрелять. А еще где-то на этих кораблях находился человек, который мог смыть в море весь город одной волной. Тот хищник, который поселился внутри меня, был очень осторожным и хитрым. Отряд по моей команде отошел за первую линию домов. Я не погнал своих бойцов под залпы британских метателей и атакующие чары Великого водного мага. Поднявшись на уцелевшую колокольню, стоявшую в глубине, я собрался, и первая молния мщения обрушилась на британский корабль. Меня хватило на восемь полноценных ударов. Потом, по привычке, пришла темнота…
Глава 17
"Для моего несчастного здоровья однозначно вредны встречи с подданными Соединенного королевства, как-то они однообразно заканчиваются", – это была первая мысль, появившаяся в моей больной голове. Лежал я на чем-то мягком, в комнате с высокими потолками и верным Гришкой, мирно сопевшим на диванчике в углу. Дико хотелось в туалет. Я начал потихонечку вставать, но в голову будто вогнали раскаленный штырь, и я со стоном откинулся обратно на подушку. Заспанный Гришка вскочил со своей кушетки и заблажил: «Ой не вставайте, Ваша светлость, а то меня Александр Христофорович обещался в статуй ледяной превратить, если вы встанете без дохтура! А потом, как улыбнется загадочно, и говорит, что заместо х…я у меня лавровый лист будет. Не хочу я лавровый лист. Так что лежите, Иван Михайлович. А я побегу Александра Христофоровича кликну.» Через пять минут денщик вернулся с уткой, доктором и Бенкендорфом. В комнате стало тесно, но пожилой медикус выставил за дверь всех, кроме Гришки и Саши. Опутав меня диагностическими плетениями, он задумчиво похмыкал себе под нос и сообщил, что кризис миновал, но лучше бы мне в ближайшую неделю магией не баловаться, а то так и без энергокаркаса остаться недолго. Перенапряжение магической составляющей организма – дело опасное. После ухода эскулапа Бенкендорф принялся вводить меня в курс дела.