– Ваше высочество, под мудрым руководством вашего батюшки и не такие подвиги возможны. Русское воинство, как тридцать три сказочных богатыря, покарают любого врага, пришедшего на нашу землю, – решив верноподданно прогнуться, ответил я великому князю.
– А что за тлидцать тли богатыля? – отчаянно шепелявя, поинтересовался младшенький трехлетний Михаил.
Я вопросительно взглянул на Марию Федоровну и, получив разрешительный кивок, начал обкрадывать гения русской словесности.
Когда я закончил Николай спросил:
– Так их вроде тридцать в стихе, а не тридцать три?
– Ваше высочество, если ваша матушка позволит, я всегда рад явиться и рассказать продолжение, из которого становится ясно, откуда их столько набралось.
Матушка благосклонно мне кивнула и сказала:
– Я дам указание барону Ламсдорфу – он свяжется с вами. Так получается, вы не только композитор, князь, но еще и поэт. Причем недурственный. Что ж, сыграйте нам что-нибудь свое, Иван Михайлович.
Я попросил пажа принести мою гитару. А Мария Федоровна обратилась к своему царственному супругу:
– Вот, Павлуша, Николя уже интересуется богатырями.
Император переглянулся с Суворовым и заметил:
– Ну не куклами же ему увлекаться. Иван Михайлович, расскажи лучше, какой песней порадовать хочешь? Очень уж мне хорошо твой марш гвардейских артиллеристов по нраву пришелся.
– Ваши императорские Величества, мы со Светлейшим князем Италийским подготовили для Вас маленький подарок. Перед тем как его вручить, я хотел бы исполнить для Вас песню-рассказ о том, что я чувствовал, выходя против эскадры лорда Нельсона.
Пока не принесли гитару я сел к роялю и запел берущую за душу мелодию:
У старого вояки Суворова повлажнели уголки глаз, Павел Петрович тоже смахнул слезу, Мария Федоровна прижала к себе окруживших ее детей и с грустной любовью смотрела на супруга.
Прервала тишину императрица:
– Так из века в век женщины на Руси своих мужей, отцов и братьев на бой провожают за свободу и счастье земли русской биться.
– С этим и связан наш с Александром Васильевичем подарок, – произнес я.
Мы с генералиссимусом, поклонившись, подали императору и императрице две шкатулки. Мария Федоровна открыла свою. В этот момент в окно столового зала заглянуло нечастое зимнее солнце, и отблески и переливы голубого огня заиграли по стенам, по потолку помещения. В полном молчании император с супругой смотрели на огромный голубой алмаз. После длинной паузы Павел Петрович откашлялся и заметил:
– Давно мою супругу так не радовали, как вы, господа. Могу продолжить только словами так нелюбимого мной Потемкина, которые обращены были к вам, Александр Васильевич: «За Богом молитва, а за государем служба не пропадают.»
После этого я продолжил свой концерт исполнением еще пары романсов. А затем император предложил перейти в каминный зал и за бокалом коньяка обсудить дальнейшие действия, связанные с угрозой со стороны Британии.
Его Величество задумчиво вертел в руке алмаз, который сделали мы с Армстронгом, время от времени посматривая сквозь него на огонь, горящий в камине.
– Господа, вы сами не понимаете, какое великое дело сладили. Насколько я понял из объяснения князя Франца Ульриха, изготавливать накопители можете не только вы, Иван Михайлович, но и огневики вместе с магами земли, – воодушевленно сообщил император.
– Надо пробовать, Ваше Величество, – без особых эмоций молвил Эпинус.
– И потом, не забывайте, государь, помимо алмазов для накопителей электричества, нам больше нужны первоклассные рубины для огневиков, аквамарины для водников, а главное, для каждой крепости первого ранга нужны как воздух гранаты такого же размера, как и алмаз, подаренный нами Ее Величеству, – вставил свое веское слово Суворов.
"Ага, а еще звезды с неба и плазменный бластер. По принципу "запасов на войне бывает очень мало или мало, но больше не унести", – подумалось мне. – Рубины, аквамарины – это решаемо. Только экспериментировать нужно. А вот гранаты – тут сильно думать придется, – медленно проговорил я, вспоминая добрым словом карельскую геологиню и свою память. Термин корунд и оксид алюминия запомнились еще с тех пор.