Задачей Южной группы под руководством Эльмпта было в случае начала боевых действий со стороны Габсбургских вояк ударить по направлению Львов-Краков-Острава-Вена.
Дунайская армия по диспозиции должна взять Хотин оттуда двинуться на Бухарест. Следующая цель, с которой предстояло разбираться так называемый четырехугольник крепостей в составе: Рущук, Силистрия, Шумла и Варна. И если взятие Варны было задачей Черноморского флота, то три оставшиеся крепости предстояло брать войскам под командой Суворова для чего ему придавались четыре полка осадной артиллерии и наша минометная рота, которую к весне предстояло развернуть в полк. Далее в плане был недружественный визит в Адрианополь. И, наконец, па-ба-ба-бам – древний Царьград, который новые хозяева переименовали в Стамбул. К Босфору по предварительным прикидкам армия при поддержке Черноморского флота и магической помощи, для осуществления которой придавался сводный дивизион одаренных под командой Светлейшего князя от магии воздуха генерал-аншефа академика Эпинуса, должна была выйти в конце июля. Примерно к этому времени с азиатской стороны Турции должен был подойти Наполеон, которому надо было обеспечить переправу через пролив.
На этой бравурной ноте совещание было окончено. Каждый отправился прорабатывать свою часть плана. Окончательное утверждение диспозиции кампании было назначено на середину февраля. И только Федор Федорович Эртель срочно отправился в Киев с усилением из сотрудников обер-прокурора для большей доходчивости его аргументов. Готовить припасы надо загодя.
Глава 22
Бал… бал!!! Взрыв веселья и чопорные танцы, нежные взгляды, первая влюбленность, ревность, вызовы на дуэль… Романтика?! Ага, сейчас! Не дождетесь! Бал был жестокой школой выживания для высшего света империи. На балу влюблялись и выбирали невесту, общались и составляли комплоты. Слово "бал" родом из немецкого и всего-навсего означает "мяч". В Средние века в Германских княжествах существовал такой обычай: на Пасху молоденькие поющие селянки ходили к своим подругам, которым посчастливилось обзавестись семьей в минувшем году. Каждой любезной подруженьке дарили мячик, набитый шерстью или пухом – этакая мини-подушечка в средневековом антураже. В ответ новоиспеченная фрау устраивала для деревенского молодняка пир на весь мир (хотя, скорее, поселок) и дискотеку, наняв за свой счет музыкантов. Сколько было в селении молодых семейств, столько давалось и мячей, или балов, то есть вечеринок с танцами. У нас до эпохи царя-реформатора ничего подобного не существовало. Указом Петра I были учреждены ассамблеи, именно они стали первыми русскими балами. А для молодой дворянской поросли балы превратились в место, где, по словам князя Вяземского, «учились любезничать, влюбляться, пользоваться правами и вместе с тем покоряться обязанностям общежития. Тут учились… и чинопочитанию, и почитанию старости».
Именно на подобное мероприятие занесло меня по приглашению Его Императорского Величества. На Большой рождественский бал мы поехали вместе с двумя Александрами – Бенкендорфом и Эйлером. В приглашении было назначено на шесть вечера, но Бенкендорф сразу сообщил мне, что появляться раньше семи – признак плохого тона. Поэтому прибыли мы минут в пятнадцать восьмого. Огромный зал блистал и переливался в свете тысяч свечей. На тщательно натертом паркете по замысловатым траекториям от одной группы гостей к другой фланировало все высшее общество Российской империи. Блеск орденов и позументы мундиров смешались с сиянием драгоценностей на точеных шейках дам и разноцветьем женских нарядов. Стройные леди в бальных платьях с открытыми плечами оглядывались вокруг с видом хищников, подбирающих себе добычу по вкусу, заодно демонстрируя гибкость стана. От них не отставали представители сильного пола, чьи облаченные в белые перчатки руки тянулись за бокалами шампанского. Открывал бал чопорный полонез; во главе банды танцующих выступал сам император Павел Петрович с Марией Федоровной. На первый танец ваш покорный слуга ангажировал одну из фрейлин императрицы, великолепную Марию Скавронскую – волнительную восемнадцатилетнюю прелестницу с тонкими, изящными чертами лица, которая укладывала белокурые волосы вокруг головы в форме ручек греческих амфор, ее тонкий стан, алебастровой белизны плечи, юный бюст, вздымающийся в бурном дыхании, вызывали восхищение и нескромные взгляды. Мило болтая ни о чем, мы с Марией завершили круг, и я проводил ее к кучке фрейлин императрицы. Вторым танцем объявили вальс, и к Маше с двух сторон устремились кавалеры. Я подошел к столу, взял бокал шампанского, отойдя к колоннам, встал за ними и принялся высматривать знакомые лица. Раскланялся с генералом Багратионом, проходящим мимо меня в направлении группы дам, в которой находилась сестра моей партнерши по полонезу – Екатерина. Мимо меня пронесся в вальсе Саша Бенкендорф, бережно обнимающий шестнадцатилетнюю Лизоньку Донец-Захаржевскую, для которой это был первый выход в свет. Глаза парочки весело блестели, и молодой задор так и шибал своими флюидами по сторонам. Покачивая в руке бокал, я направился к Багратиону и его группе прелестниц в расчете, что партнер Машеньки Скавронской вернет ее туда, где взял. После вальса был небольшой перерыв, пользуясь паузой, Катя Скавронская, старшая сестра Маши, предложила рассказать смешные истории, связанные с балами. Первому выпало вести повествование мне. На минуту задумавшись я выдал: