Но силы Швеции были сломлены в полях под Полтавой и Великий Повелитель холода Карл Виттельсбах бежал вместе со своими драбантами под крыло османского султана. Боевые возможности новой твердыни так и остались не испробованными. И в одна тысяча семьсот одиннадцатом году в новую крепость переместили административные учреждения и определили в ней местопребывание губернатора Киевской губернии. Внутри цитадели разместили: дворец губернатора и обер – коменданта, гаупвахту, казармы и магазины. Там же рядом с сохранившимися храмами, разместился артиллерийский Пушечный двор. Вот в это средоточие державной мощи прибыл наш скромный отряд в середине марта.
В понятие наш отряд входили мой денщик Григорий, Эйлер получивший за организацию конно-минометных частей звание капитана лейб-гвардии, что соответствовало званию армейского подполковника, и Саша Бенкендорф увязавшийся за нами в непонятном статусе представителя свиты Его императорского Величества при авангарде Дунайской армии, их денщики и сопровождавший нас взвод лейб-артиллеристов. На постой мы определились на Подоле в доме Петра I, как его называли киевляне. После пребывания в нем первого императора всероссийского здание перестроили и киевский магистрат разместил в нем «Дом пребывания скорбных разумом горожан». Федор Федорович Эртель после назначения военным губернатором приказал переоборудовать этот симпатичный барочный особняк в гостиницу для прибывающих в Дунайскую армию офицеров. Отдохнув с дороги и приведя себя в порядок на второй день, мы отправились в канцелярию губернатора, где нам назначили аудиенцию у Эртеля. Федор Федорович как истинный пруссак «был весь составлен из капральской точности и полицейских хитростей», но встретил нас ласково и подробно расспросил про отбитие неприятеля от Архангельска и планах весенней кампании. Эртель был в курсе, что на смену ему уже скоро прибудет Салтыков и готовился обеспечивать порядок в тылах Дунайской армии.
После визита к губернатору мы неспешно возвращались к воротам цитадели, как вдруг на меня накатило состояние полного оцепенения. Мир вокруг меня застыл, и я с необычайной четкостью увидел синиц, сидящих на ветке, ворону, летящую высоко в небе и в моей голове, снова раздался Голос.
– Ага! Проводник! Давненько я не видел вашего брата. Как дела у моего родственника?
К этому моменту я понял, что повстречал на жизненном пути сущность близкую к той, которая организовала мое вселение в этот мир. Больно уж голос похож был.
– Не имею чести знать Ваших родственников. Хотя может и имею… Прошу прощения, но я не ведаю как к Вам обращаться – как можно более вежливо и дружелюбно ответил я.
– Хех. Не дрожи смертный. У нас с твоим покровителем мир. Мы вроде как вместе с черными боремся. Давно тебя сюда запихнули?
– Да уж почти год как. И если Ваш родственник и мой покровитель – это одно лицо, то может быть Вы соблаговолите объяснить, что от меня требуется?
– Вечно смертные куда-то спешат. Если Великий обладатель молний не ставил тебе однозначную задачу наверно так и надо. Он всегда был самым умным и продуманным из нас. Ладно счастливо оставаться букашка. Хотя, пожалуй, подарю тебе канал для связи со мной.
Меня обдало жаром, и кожа затрещала как будто я оказался в огромном костре. Это ощущение быстро схлынуло, но оставило во мне огненное послевкусие, которое подсказывало, что мне достаточно потянуться и огонь придет ко мне.
Я медленно открыл глаза и огляделся. Вокруг удивленно смотрели на меня спутники, а снег, укрывавший поверхность крепостного двора весь, стаял и даже земля на метр вокруг меня была сухой и теплой.
Бенкендорф медленно поднял руку и спросил: «Иван Михайлович, ты как?»
– Да вроде в порядке.
– Иван Михайлович, а попробуй файрболлом в Днепр бахнуть – со всей горячностью молодости предложил Эйлер.
– Так я не по этой части вроде – неуверенно ответил я, но все-таки решил попробовать. Небольшое напряжение энергокаркаса и внутренним взглядом я увидел, что в паутине серебряных нитей появились прожилки цвета пламени. Мысленно выделив один из них, я попробовал сформировать шар оранжевого оттенка перед собой и толкнул его в сторону от Днепра в последний момент добавив в него серебряного оттенка силу.