Антон начал откровенно нервничать: что, если их все же заметят? Ну, не могли не заметить! Вот же они, идут на полном расслабоне, не таясь! И ладно еще вдали, когда прожектора лишь мельком освещали их фигуры. Но теперь, залитые прямо направленным светом…
Бред какой-то!
Незнакомец продолжал держать Антона за плечо и управлял им, как механической куклой. Впрочем, Тышкевич и ощущал себя ею в полной мере. Он шел, словно на взводе, автоматом переставлял ноги, смотрел вперед, избегая прямых взглядов дежуривших на блокпосте бойцов. Его горло словно тугим ошейником перехватило – не то, чтобы крикнуть – дышать было трудно. А когда он все же попытался, то из глотки вырвалось лишь тихое урчание, но тут пальцы Храмовника еще сильнее впились в его плечо, и он еще плотнее сжал зубы. Внешне он выглядел спокойным, но внутри все кипело. Почему их никто не видит?! Ему казалось это очень важным. Он был бы даже рад, если бы наваждение спало с часовых, и они открыли огонь по незнакомцу. Ведь если этого не случится… Антон понятия не имел о том, что произойдет в противном случае, но догадывался – ничего хорошего. Вот они вплотную подошли к бетонным блокам, вот обошли их, пройдя совсем рядом с продолжавшими проявлять преступную беспечность бойцами. Парень слышал их дыхание, ощущал запах табачного дыма, а они… Они не обратили ни малейшего внимания на подозрительную парочку, под самым их носом проникшую на охраняемую территорию.
Лишь когда блокпост остался позади, мертвая хватка незнакомца слегка ослабла.
Теперь они шли по дороге, слева и справа высились заборы промышленных предприятий. Никакого освещения. Оно было, но где-то вдали и в стороне от дороги, по которой шли Храмовник и Антон. Именно оттуда доносились разнообразные звуки – музыка, крики, смех. Слишком далеко чтобы различить конкретику, чтобы позвать на помощь.
А незнакомец, словно нарочно, все дальше уводил Антона об обжитых территорий, привычно менял направление, как будто бывал здесь не раз и не два. Когда впереди показался патруль, пальцы снова крепко сжали плечо Тышкевича, а тело сковало управляемым параличом.
Патрульных было трое, в армейском снаряжении, с оружием в руках, с мощными фонарями и приборами ночного видения на шлемах. Казалось бы, мимо таких и мышь не проскочит, тем более, на ограниченной с двух сторон заборами дороге. И незнакомцу будто бы передалась неуверенность Антона, он оттянул парня в сторону и остановился сам. Патрульные прошли совсем рядом – один из них едва не задел Антона прикладом автомата. Но никто не заметил посторонних!
Чертовщина какая-то…
Промзону они покинули через ворота, перегороженные очередным охраняемым блокпостом на рассвете. Стоит ли говорить о том, что на них так никто и не обратил внимания? И это несмотря на то, что стало светлеть. Потом они шли по дороге – судя по всему, на север-северо-восток. Изредка встречались путники – как пешие, так и на транспорте. Незнакомец перестал чудить, предпочитая прятаться в кустах или других укромных местах.
Снова забугрились холмы. Забравшись на один из них, Антон увидел вдалеке еще какую-то огороженную забором территорию, на которой располагались ряды строений складского типа. Похоже, это и были склады вооружения, невесть каким образом захваченные и охраняемые Номадами – одной из самых влиятельных группировок на территории Зоны Отчуждения. Причем, охраняли они свое добро надежно, профессионально. Подступы к складам были заминированы, высокий забор оснащен колючкой и камерами слежения. На расстоянии пятидесяти метров друг от друга стояли смотровые вышки со снайперами. Перед единственным въездом на территорию стоял блокпост, охраняемый не только живой силой, но и бронетехникой. Да и на самой территории ее было предостаточно – и танки, и бронетранспортеры, и еще какая-то хрень, похожая на зенитки, РСЗО и пусковые ракетные установки. Даже собственная передвижная РЛС была в наличии. Короче, обезопасили себя Номады и с земли, и с воздуха. Еще бы, на складах они не только хранили свое добро – здесь у них была их главная база.