- Поди, доберись до нее!- поморщился Вепрь.- Она же под землей живет, наружу почти не вылезает. Ясно, что где-то у нее лежка есть, но где?
- Я знаю,- зачем-то ляпнул Глушаков.
- А что толку? Пару раз моим парням доводилось подловить Подземного Вора, когда он на поверхности показывался. Шмаляли в него и с дробовика, и с автомата, да только пули его не берут. Видел, небось, какая у него броня?
Саня слушал Вепря, а сам искоса поглядывал на Маринку, сидевшую на диване и отстраненно покрывавшую ногти лаком. Вдруг она искоса стрельнула в сторону Глушакова глазами, резко встала и подошла к Вепрю. Соблазнительно склонилась над ним, обхватила руками шею и что-то зашептала на ухо.
Старшак выслушал ее, дернул бровями, усмехнулся:
- Дело говоришь, Маришка!- и посмотрел на Глушакова.- Вот ты его и грохни, раз такой крутой!
- Я?!
- Почему бы и нет? Докажи, что правильный пацан, а не балабол пустой!
- И что мне за это будет?- спросил Санька, стараясь, чтобы голос не дрожал.
- Ничего не будет. Жить будешь… если выживешь,- оскалился Вепрь.- Ты ведь до сих пор в долг дышишь. Должен же как-то отработать. Зря мы что ли тебя кормим?- кивнул он на пустую банку тушенки.
- Хорошо…- Санька судорожно сглотнул.- Я прикончу эту тварь.- И посмотрев на Маринку, добавил:- Для тебя.
Вепрь сверкнул глазами и крикнул:
- Пан!
Сердце Глушакова сжалось: неужели опять «на подвал»?
Вошел начальник службы безопасности.
- Наш дорогой гость решил поохотиться - завтра он идет на Подземного Вора. Выдай ему все необходимое для охоты. И… пристрой его куда-нибудь на ночь.
Пан кивнул, по привычке взял Санька за ключицу и повел прочь из кабинета.
Уже у двери Вепрь снова окликнул Глушакова:
- А ты чего сюда приперся?
- Что?- не понял Санек.
- Мог ведь сбежать. По крайней мере, попытаться… Зачем к нам вернулся?
Санька исподлобья взглянул на Маринку и буркнул:
- Некуда мне больше идти.
- Ну-ну… Ступай!
Когда дверь за Глушаковым закрылась, Вепрь уставился на девушку, которая вернулась к прежнему занятию, и сказал:
- А ведь он на тебя запал.
Маринка фыркнула, не отрываясь от ногтей.
Вепрь встал со стула, подошел к ней и грубо приподнял ее голову за подбородок.
- А ты не вороти нос, когда я с тобой разговариваю! Мне нужен этот фраерок.
- Зачем?
- Сам пока не знаю, но чуйку не обманешь.
- А я тут при чем?- удивилась девушка.
- Он из-за тебя вернулся,- уверенно сказал Вепрь.- Парень он упрямый, стремится добиваться того, чего захочет.
- И?
- Не отталкивай его! Привяжи так, чтобы не сбежал.
- Может, мне с ним еще и в постель лечь?- глядя в глаза Вепрю с вызовом спросила Марина.
- Ляжешь, если надо будет!- проскрежетал Вепрь, но сам вопрос ему очень не понравился. Его лицо перекосила гримаса отвращения, пальцы сжали подбородок так, что на глазах у девушки выступили слезы. Но она даже не поморщилась, и глаз не отвела.
Вепрь оттолкнул ее и подошел к окну, повернувшись к Маринке спиной. Не хотел, чтобы она видела, каки чувства его обуяли…
- Погуляй пока!- Пан подтолкнул Саньку к выходу.- Я свои дела закончу и подойду.
На его столе были разложены какие-то бумаги. Глушаков слишком долго задержался на них взглядом, за что получил подзатыльник:
- Топай давай!
Глушакова не пришлось уговаривать, он выскочил из приемной, спустился по лестнице и через боковую дверь вышел во внутренний двор. Он кипел от негодования. И дело было не в полученном подзатыльнике – к ним он уже начал привыкать и не ожидал от Пана и ему подобных ничего иного. Взбесила его подстава, которую устроила Маринка. Вот кто ее за язык тянул? Зачем она дала Вепрю «дельный» совет? Решила Саньку со свету сжить? Но зачем? Чем он ей не угодил? А ее усмешка, когда он выходил из кабинета шефа? Точно, глумится. Вот же сучка…
Но красивая – глаз не отвести.
Пока он беседовал с Вепрем, начало темнеть. Местный народ занимался своими делами. Вернее, бездельничал – кто как мог. Санька уже давно заметил, что банда была неоднородна. Большинство – это рядовые пацаны, народ попроще, более привычный Саньку, более понятный. А еще была элита – человек десять-пятнадцать. С этими дела обстояли не так просто. Эти были настоящими спецами, знавшими себе цену. И держались они обособленно, едва ли не демонстративно дистанцируясь от остального контингента. Вот и сейчас они – те из них, кто не был задействован в охране периметра – кучковались отдельно от остальных, поглядывая на босоту с явной неприязнью.
А рядовые бойцы развлекались на свой лад. Трое у гаражей играли в карты, сидя на лысых покрышках. Еще одна группа пинала мяч по двору. Но веселее всего было у костра, который развели между производственным цехом и забором – аккурат под «хоботом» транспортера. Там пекли картошку, рассказывали анекдоты и даже бренчали на гитаре.