- У-у…- уныло загудели недавние слушатели. И было столько тоски в их голосах… Как будто не слыхать им больше хороших песен.
- Почему лопата?- все еще не понимая подвоха, спросил Санек.
- А что прикажешь тебе дать?- поинтересовался Пан.- Фугас? А ты сможешь его установить?
Глушаков угрюмо качнул головой.
- А гранатометом пользоваться умеешь?
- Мне бы волыну какую,- пробубнил Санька.
- А толку? Пули эту тварь не берут. Пока ты в ней дырку успеешь проковырять, она до тебя доберется и башку откусит.
- А лопата?
- Самое то! Хоть могилку себе сможешь вырыть,- усмехнулся Пан и его вяло поддержали стальные.
Но лопату все же убрал.
- Ладно, завтра разберемся… Метла, покажи клиенту его нумера!- обратился он к одному из сидевших у костра.
- Чего?- не понял тот.
- Определи новенького на ночлег, говорю!
- Понял.
Сухой, как палка, Метла живо подскочил с ящика, но тут же был пойман Паном, активно заработавшим носом.
- Вы тут что, бухаете?- сдвинул брови начальник службы безопасности.
- Так чуток, Пан,- не стал юлить мужичок,- для куражу.
- Я тебе сейчас для куражу уши отрежу! Ты без ушей – такой забавный!
- Все, Пан, все, больше не буду,- как нашкодивший школьник, извинился сорокалетний мужчина. Видать, Пан не любил шутить, и дела его со словами не расходились.
Саньку тоже не удалось пройти мимо Пана без эксцессов. Тот схватил Глушакова за шею и шепнул ему на ухо:
- Беги, парень, беги, если жизнь дорога…
Здание, примыкавшее к административному корпусу, задумывалось, похоже, как общага. Но произошло то, что произошло, и строительство было прервано в самом разгаре. Возвести успели только первые три этажа, да частично – четвертый. Но именно это строение использовалось рядовыми бандитами для бытовых нужд. Правда, не все. Окна первого этажа были заложены кирпичом – оставили только узкие бойницы. На четвертом, самом высоком во всей Долине, если не считать стоявшего неподалеку крана, размещались точки снайперов. Там же на площадке стояла «зушка». Третий этаж пустовал, а вот второй оказался почти полностью занят и обжит. Многие окна были застеклены, вставлены двери, у стен стояли панцирные кровати, тумбочки, даже шкафы. В холодное время года помещения обогревались дизельными «буржуйками». На них же можно было приготовить чай или подогреть тушенку. В общем, не так уж и стремно жили бандюки. Сразу видно – обосновались они здесь всерьез и надолго.
Саньке выделили пустовавшую, хотя и обустроенную, комнату с окном во двор. Правда, стекол в нем не значилось, а рама была забита фанерой – ну и ладно. Зато имелась кровать и скатанный матрац, не новый и пахнущий сыростью, но чистый, без подозрительных пятен. Освещения в помещении не было – Метла светил фонариком, бухтя под нос правила общежития. Санька его не слушал, думая о своем. Почему-то только сейчас до него дошло, что все, что его окружает – вовсе не игра. Не тогда, когда убили Диму, не тогда, когда от их отряда остались одни лишь воспоминания. И даже не тогда, когда из туннеля вылезло настоящее чудовище. А именно сейчас, когда он понял, что совершенно не приспособлен к ТАКОЙ жизни. Ничего не знает. Ничего не умеет. Это ведь не за компьютером сидеть и на кнопки нажимать. Не беда, если убьют – всегда можно начать с подходящего сэйва. А здесь, в реале никаких сэйвов нет. И если убьют, то это все, GAME OVER. Вернее, LIFE OVER. И то, что он согласился на «охоту», было настоящим самоубийством. Прав Пан, не умеет он пользоваться ни фугасом, ни гранатометом. Да он даже из «калаша» толком стрелять не умеет! С настоящего, а не компьютерного! И дважды прав начальник безопасности, предлагая бежать, пока не поздно.
Кстати, а отчего это Пан так обеспокоился его судьбой? Неужели и ему ничто человеческое не чуждо? Или, может быть, настолько песня понравилась, что решил сделать доброе дело, спасти талант?
Что-то с трудом в такое верилось. Пан относился к той категории людей, которые еще в детстве променяли совесть на пирожок и ни разу об этом не пожалели. Нет, тут что-то другое. Но что?
Размышляя, Санька не заметил, как ушел Метла, как он сам раскатал матрас и улегся на кровать, не раздеваясь. Не заметил и того, как уснул…
А утром его растолкал Пан.
- Вставайте, сударь, вас ждут великие дела!
И пока Санька протирал глаза, безопасник сверлил его взглядом. А когда Глушаков уставился на него с немым вопросом, усмехнулся:
- Надо же, не сбежал! Зря я снайперов беспокоил.
Вот оно что…
Как Санька и предполагал – Пан – та еще сволочь.
Но оружие с собой он принес – оно лежало на тумбочке.