Женька вздрогнул и начал медленно вставать из-за стола, уставившись на Дока затравленным взглядом. Когда тот схватил его за руку, он и вовсе рванулся так, что перевернул стол, а потом бросился к выходу и даже открыл дверь, но выскочить не успел: дверь снова захлопнулась перед его носом и, несмотря на все потуги Алексеева, больше не открывалась.
- Успокойся, я не причиню тебе вреда!- увещевал его Док, но Женька продолжал упрямо дергать за ручку, рискуя ее оторвать. Еще бы! Достаточно было взглянуть в глаза Дока, чтобы жидко обделаться: они были абсолютно черными, страшными.- Я не Харон и не собираюсь устраивать с тобой никаких экспериментов. Я просто хотел понаблюдать за тобой, вот и все… Тебе нельзя наружу. Ты еще слишком слаб и неопытен, ты не проживешь долго без моей помощи. Мы нужны друг другу!
Видя, что гость никак не угомонится, Док устало произнес:
- Ладно, хочешь идти – иди, я не в праве тебя удерживать.
Дверь неожиданно открылась, и Алексеев, потеряв опору, отлетел назад, упав на пятую точку.
- Если возникнут вопросы или проблемы, ты знаешь, где меня искать.
Док встал с табурета и принялся наводить порядок в комнате.
Не сводя с него глаз, Женька тоже поднялся, глянул в сторону выхода, задумался.
Да он испугался. Испугался того, что его снова засунут в стеклянную колбу и начнут причинять нестерпимую боль. Эксперимент и боль в его понимании стали синонимами. Впрочем, он уже заглядывал в лабораторию Дока. Не было там ни большой колбы, ни игл, ни других инструментов, которые способны делать больно. Да и сам Док мало чем напоминал тех изуверов, с которыми ему не посчастливилось познакомиться в подземелье. Да, между ними было что-то общее, Женька это чувствовал, и все же он был другим.
Как будто прочитав его мысли, Док сказал, не оборачиваясь:
- Я был одним из них… Из тех, кто участвовал в проекте Рассвет и находился в лаборатории Б4 во время первого Выброса. Но я не примкнул ни к Харону, ни к Масхарту. Я избрал третий путь…
Женька остался. Прав был Док: идти ему некуда. И опасно там, снаружи. Сколько раз его пытались убить с тех пор, как он оказался в этом мире? А еще… Док лишь приоткрыл завесу тайны, его рассказ породил еще больше вопросов, ответы на которые Алексеев считал жизненно необходимыми. Уже ради них Женька готов был смириться и потерпеть. Даже боль.
И Док не заставил долго ждать. Уже после того, как они вдвоем навели порядок в горнице, он взялся за свои «исследования». Нет, ничего такого, о чем было бы потом страшно вспоминать. Только наблюдения и наставления.
- Как тебя зовут?- спросил Док.
«Женя»,- мысленно представился парень.
- Нет, словами. Я хочу услышать твой голос.
Наполнив легкие воздухом, Женька промычал неразборчиво.
- Так…- задумался Док.- Давай начнем с малого. Перво-наперво учись произносить гласные – они у тебя лучше всего получаются. И шипящие. Ну? «А». «Е». «У». «Ш». «Щ»… И не забывай дышать, это обязательно.
Тяжело вздохнув, Женька начал тренировку.
Док не ошибся – гласные и шипящие давались ему легко. Правда, не все. Пришлось намаяться с некоторыми. Например, «Е» никак не получалась. И «Я» тоже. И «Ж». А без этих букв имя произнести было невозможно.
- Учись!- подбодрил его Док.- Как только скажешь свое имя, я тебя кое-чему тоже научу. И давай договоримся так: я буду отвечать на твои вопросы, но только в том случае, если ты сможешь задать их вслух.
Заинтригованный парнишка старался изо всех сил. И дело было не только в просьбе наставника: Женьке надоело мычать. Как никогда прежде он начал ценить простую человеческую речь. Ему ее теперь очень не хватало.
Уже к вечеру он смог произнести свое имя - коряво, неразборчиво, но все же,- и очень этим гордился…
Несмотря на поставленные условия, Док и без вопросов снабжал Алексеева полезной информацией.
Началось все следующим утром, когда Женька подошел к рукомойнику, чтобы умыться. Пользоваться этой допотопной штукой он умел – точно такой же был у бабки по материнской линии, которая жила в деревне. К ней маленького Женьку отправляли родители летом, когда хотели побыть вдвоем. Умывшись и вытерев лицо полотенцем, Женька взглянул в зеркало и только сейчас увидел свои глаза.
Они были абсолютно черными. Точно такими же, как и у Дока в те моменты, когда тот был «на взводе».
Женька отшатнулся от зеркала и бросился к Доку, замычал, пытаясь произнести длинные и сложные предложения. Но вышло плохо, Док ничего не понял.