Всего-то…
Впрочем, первая часть плана уже находилась в процессе выполнения: Санек спустился в подземелье, оставалось только выбраться из вентиляционного канала. Саня даже замер, представив на мгновение – а что, если выбраться из этой трубы невозможно? Даже в пот бросило. Но потом он успокоил себя: не, должен быть какой-нибудь выход. Что-то вроде решетки, через которую в вентиляцию поступает загрязненный воздух. Поступал, если быть точным, так как, судя по обилию пыли и паутины, вентиляторы здесь уже давно не работали. Кстати, вот и один из них. В нише, но на этот раз вертикальной. А рядом поворот направо, в сторону надземного комплекса. Так и должно быть.
До первой решетки Санек добрался метров через десять после поворота. Она была похожа на жалюзи, только неподвижные. Прочные стальные полосы были надежно приварены, зазор между ними такой, что палец можно просунуть, но не более того. Глушаков посветил между полос, ничего не увидел. Потом подергал решетку. Хрен там, не шевелится. Ну и ладно, наверняка она не единственная.
Пополз дальше.
И оказался прав. Еще метров через десять наткнулся на следующую решетку. Чувствуя податливость, ударил по ней ладонью. Потом надавил обеими руками, навалился всем телом. И самую малость не рассчитал: решетка рухнула вниз, а следом за ней улетел и Санек. И снова лететь пришлось недалеко. Смягчил падение руками, фонарик отлетел в сторону и уткнулся источником света в стену, отчего стало совсем темно и жутко: на грохот мог появиться, кто угодно. Вглядываясь в сумрак, Глушаков одной рукой потянулся за фонарем, а другой потащил пистолет из-за ремня. Быстро не получилось сделать ни то, ни другое. А когда, наконец, удалось, Санька отскочил спиной к стене и осмотрелся, водя из стороны в сторону фонариком.
Это был обычный коридор с дверьми и боковыми ответвлениями. Если в шахте вентиляции света фонарика хватало для того, чтобы осветить все пространство, то в просторном коридоре он выдавал жалкий сжатый луч, точечно пронзавший окружавшую тьму. Да и бил не особо далеко, словно упирался в непреодолимую стену мрака. Впрочем, света оказалось достаточно, чтобы понять – поблизости никого не было. Уши, отошедшие после взрыва, тоже не улавливали никаких посторонних звуков, кроме Санькиного сопения и стука собственного сердца.
Глушаков немного успокоился. Сунул в зубы сигарету, закурил, успокаивая нервы.
Обычный коридор с обшарпанными стенами. Точно такой, не имеющий окон, мог быть в любом наземном здании. Разве что лампы в молочного цвета плафонах, армированные крупноячеистой сеткой, да местами проржавевшая «труба» вентиляции в правом верхнем углу выглядели бы в нем чужеродными. Слева коридор заканчивался двухдверным проходом. Как далеко он тянулся направо, было непонятно по причине всепоглощающей темноты.
Немного подумав, Санек решил прогуляться сначала налево. Во-первых, идти до дверей недалеко. Во-вторых, просто любопытно – что там? А за одно и убедиться, что ничего интересного, чтобы больше сюда не возвращаться.
В абсолютной тишине звук шагов разносился гулким эхом по всему коридору. Санек пожалел, что вместо привычных кроссовок с мягкой подошвой одел тяжелые, хотя и удобные ботинки. Остановился. Как там было? С пятки на носок? Или наоборот? Попробовал и так и эдак – нет, совсем тихо у него все равно не получалось. Плюнул. Пару минут назад он здесь так нашумел, что, кому надо, и так уже знал о его присутствии. Поежился, пытаясь представить этого неизвестного обитателя подземелья, не один десяток лет отрезанного от внешнего мира. Фыркнул, поняв, что ерунда все это. Напрасно он сам себя пугает.
Нет здесь никого.
Пошел дальше, особо не таясь - свет фонарика выдавал его почище самого громкого топота. Подошел к дверям. Обычные, не бронированные, деревянные, с длинными ручками наискосок. Подергал за одну из них. Заперто. Потянул за другую, и дверь с жутким скрипом – Глушаков поморщился от резанувшего по ушам звука - приоткрылась. Прежде чем войти, Санька сунул фонарик, осветил помещение, похожее на маленький кинотеатр. В центре зала стояли ряды допотопных деревянных кресел с откидными сидениями: по пять в связке, с проходом в центре зала, десять рядов. Итого сотня мест. За креслами, на возвышении стоял старый кинопроектор с двумя пустыми катушками-бобинами. Напротив, через зал – белый экран три на пять. Слева под потолком проходила знакомая труба вентиляции уходившая в стену. Именно с того направления прибыл Глушаков – вон и решетка-жалюзи, по которой он проползал.