Больше в помещении ничего интересного не было. Просмотровый зал был последним в этой части подземелья помещением. Санька даже заходить не стал – зачем?
Прикрыл дверь, развернулся и зашагал по коридору в обратном направлении. С запозданием вспомнил о том, что подземелье должно изобиловать аномалиями. Дальше шел медленно, шаря фонариком по сторонам, присматриваясь к малейшим колебаниям в воздухе. Впрочем, таковых не наблюдалось – лишь воспаленное воображение.
Вот еще двойные двери слева по коридору. Эти были распахнуты настежь. Заглянув внутрь, Санек увидел ряды столов, рассчитанных на четыре человека каждый. Рядом с ними – стулья. В дальнем левом углу – стойка раздачи и витрина, внутри которой все еще стояли тарелки с давно пропавшей едой. Но запашок гнили до сих пор сохранился. Или это опять была игра воображения?
Точно такие же тарелки стояли и на некоторых столах – одни практически пустые, другие не тронутые. Некоторые стулья у столов были опрокинуты. Складывалось впечатление, будто люди покидали столовую в спешке, не убрав за собой, опрокидывая стоявшую на пути мебель.
И опять же, заходить Глушаков не стал. Совсем не это он искал.
Пошел дальше.
На стене слева появилась нарисованная масляной краской стрелка, указывавшая в избранном направлении. И надпись над ней: «Выход». Краска почти полностью обшелушилась, но остался четкий, хотя и бледный, след.
Выход? Хм… Это интересно.
Выход, помеченный соответствующей надписью, находился в боковом проходе, там же, слева. Короткий закуток, открытая массивная стальная дверь, узкая лестница, ведущая вверх.
Сердце Глушакова бешено забилось. Может, ну его, этот артефакт? Вот он, выход! Пара пролетов, и долгожданная свобода. Правда, если верить Вепрю, выход из подземной лаборатории находился где-то в недрах наземного исследовательского центра, занятого нынче импортными учеными и охранявшими их военными UFOR. Но в сложившейся ситуации Саньке казалось, что знакомство с ними было бы меньшим из зол по сравнению с вечностью, уготованной в заброшенной подземной лаборатории.
Вышел через дверь на площадку и сразу же понял, что выбраться из подземелья, по крайней мере, этим путем, ему не удастся. В результате чудовищного взрыва часть лестничного пролета обрушилась. И это было бы еще полбеды, но обломки лестницы завалили проход, да так основательно, что тут без специальной техники не справиться. Теперь стало понятно, почему ученые из наземного комплекса не могут проникнуть в подземную лабораторию. А значит, и проделать путь в обратном направлении абсолютно невозможно.
Глушкову стало тоскливо. Что же теперь делать? Как быть? Как отсюда выбираться? Залезть обратно в вентиляционную шахту, может, еще и удастся. А потом? Теперь и там образовался завал, пробраться через который будет непросто, а то и вовсе нереально.
Представив, что остаток жизни предстоит провести в мрачном подземелье, Санек глухо завыл…
Нынешние обитатели исследовательского комплекса не могли проникнуть в подземную лабораторию, потому что считали, что вход в нее один, и он завален. Маринка и ее неизвестный приятель нашли иной способ попасть в подземелье – через вентиляционную шахту. Так может быть, существует и третий вариант, о котором пока что никто не знает?
Эта мысль придала Глушакову сил и вселила надежду. Утерев сопли, он решительно поднялся со ступени и направился обратно в коридор. На стене у входа он увидел нарисованную цифру «1». Вернее, «-1». То есть, минус первый этаж.
А сколько их всего?
Вошел в коридор, посмотрел направо. Там просмотровый зал и столовая, там делать нечего. Свернул налево.
Шел открыто, светил фонариком по сторонам, убеждая себя в том, что здесь нет никого и ничего – даже обещанных аномалий. Напутала что-то Маринка. Еще одна дверь, на этот раз справа. Зашел, осмотрелся. Раздевалка с типичными пеналами шкафчиков, стоявших рядами. Прошелся между ними, заглядывая внутрь открытых. В первом нашел рабочий белый халат, похожие на калоши резиновые тапочки и старое полотенце, во втором, напротив, гражданскую замшевую куртку, растоптанные туфли сорок пятого размера, полотенце, мыльницу и мочалку. Прошелся ради интереса по карманам куртки. Обнаружил тридцать две копейки советского образца, расческу и прокомпостированный билетик на автобус. В остальных незапертых шкафчиках ассортимент был аналогично бесполезным: халаты, мыльницы, бритвенные станки, резиновые перчатки, гаечные ключи… о, конфетка!
- «Барбарис»,- прочитал Санек выцветшую надпись. Пробормотал: - Сколько же тебе лет?