- Твою мать! Что это было?!- всполошились ребята, не ожидавшие такой развязки.
- Пространственная ловушка,- спокойно объяснил командир. После чего обратился к своему товарищу, который делал какие-то пометки в наладоннике.- Ты ее занес?
Тот кивнул.
- Что же вы стоите?!- завопил Кузя.- Нужно же что-то делать! Нужно как-то его вытащить… оттуда…
Командир кивнул и сказал:
- Вот и иди!
- Я?!- опешил вдруг «татарин» и попятился назад.- Не пойду я… Нет-нет, я не хочу! Лучше уж сразу убейте, чем так!- кивнул он на Пашкину голову.
Командир не стал возражать, поднял автомат и направил ствол на Кузьму.
- Нет!- заорал тот.- Я передумал! Я пойду!
- Иди.
Кузя понял, что боевик без сомнения пристрелит его. Это верная смерть, а так был хоть шанс уцелеть.
- Я иду… иду…- пробормотал он и заметался на месте. Нелегко было решиться. Тогда он яростно взъерошил волосы, зарычал и зашагал к горловине. Потом снова передумал и бросился к обочине собирать камни. Он набил ими полные карманы, как и Пашка, посмотрел на приятелей, даже попробовал улыбнуться. Вышло как-то криво.
Потом он шел по дороге и бросал камни, пытаясь вспомнить маршрут, по которому двигался Егоров. «Лишь бы не вляпаться в ловушку, которая не реагирует на неорганику»,- думал он. А те, что реагируют, он обходил то справа, то слева, стараясь держаться как можно дальше от скал.
Он избегал смотреть на торчавшую из скалы голову, но, поравнявшись с ней, все же не сдержался. Пашка не подавал признаков жизни, похоже, умер, и даже кровь перестала течь из носа. Скрипнув зубами, Кузя пошел дальше.
Аномалий в теснине было много. Некоторые располагались так близко друг к другу, что между ними приходилось буквально протискиваться. Кузьма лез и чувствовал, как колышется воздух, одно неверное движение, и ему конец.
Но бог миловал, и он шел вперед, теперь уже даже не оглядываясь. Теснина оказалась позади, но он продолжал идти, бросая перед собой камни.
- Все, хорош, остановись!- донесся до него далекий голос командира группы.
Однако Кузя проигнорировал его приказ.
- Стой, кому говорят!
Третьего окрика он не стал дожидаться, рванул влево, стараясь уйти за скалы…
Один из бойцов поднял автомат к плечу, прицелился. У него был неплохой шанс снять беглеца прежде, чем тот скроется из виду, но… стрелять не стал. Ни к чему тратить патроны. Впереди было еще одно поле, полное аномалий. Пусть прогуляется…
Глава 3
Сознание возвращалось вспышками. Макс приходил в себя от боли, но очень скоро она же, становясь нестерпимой, возвращала его в небытие.
А потом все прошло: и дрожь земли, и красные всполохи, и боль. Появилось новое чувство – голод. Оно было настолько сильным и всепоглощающим, что хоть камни грызи. Макс открыл глаза, первым делом осмотрел раны. Их не было. Не осталось ни одной. Все-таки успел залечить до того, как его вырубило. Поискал Мякоть, вместо нее обнаружил какую-то слизь на битых кирпичах. Похоже, артефакт распался. При этом слизь даже не фонила. Но свою задачу она выполнила, и на том спасибо.
Макс выполз в переднее помещение, взгляд упал на скрюченное тело Падальщика, появилась безумная мысль…
…голод…
…побороть которую оказалось нелегко. Макс начал на карачках приближаться к мертвецу, не в силах противиться дикому зову. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы на глаза не попалась банка рыбных консервов. В голове словно переключатель щелкнул. Нездоровая мысль исчезла, появилась новая цель.
Да вот незадача – консервы есть, а открывашки нет. Где-то валялся топор, но он был не настолько острым, чтобы вскрыть банку, не повредив ее при этом. Можно было ее открыть старым еще дедовским способом – перетереть выступающую кромку о камень, - но Макс решил попробовать иначе. Он поднял с пола коготь, который перед Выбросом достал из рюкзака, приставил к консервной банке, надавил, и коготь легко проткнул жесть. Потом пришлось немного поднапрячься, но банка была вскрыта.
Это что ж за тварь носит такие когти? Не хотелось бы с ней повстречаться.
Потом Клинцов ел кильку, черпая ее рукой, и довольно сопел, облизывая пальцы. К сожалению, рыба быстро закончилась, а чувство голода не прошло, хотя и поутихло. Однако теперь Макс мог размышлять трезво, не впадая в крайности. Вспомнил, что голод – это реакция на использование Мякоти. Так было в игре. Так оказалось и в действительности.