В это трудно было поверить, поэтому Макс сделал другие запросы, но результат оказался один и тот же: в этом мире от великой России осталась лишь ее европейская часть, да и та не вся.
Клинцов почувствовал, как на голове зашевелились волосы, а ноги стали ватными.
- Вот это я попал…
Глава 4
Белорусско-украинскую границу пересек отряд из девяти человек. Теперь их осталось четверо. Диму и Макса убили еще в деревне. Женька, если его не застрелили, наверняка, погиб во время Выброса. Пашка… То, что случилось с Егоровым, до сих пор было жутко вспоминать. А потом и Кузя, этот простоватый и шебутной «татарин», сбежал. Что с ним теперь?
Их осталось четверо. А боевиков было пятеро, а значит, никаких шансов с ними справиться не было. Впрочем, будь даже один против четверых, ребята и не помышляли о сопротивлении. Сильно их подкосила жестокая правда о том, куда они попали, а последующая череда смертей превратила в стадо безропотных овец. Какое уж тут сопротивление? Да и зачем? Дернешься – пристрелят. А нет, сбежишь, как «татарин» – и что? Куда идти без снаряги? Без оружия, без детектора аномалий, без карты, без жратвы? Далеко ли уйдешь?
То-то…
Так думал Антон, так думал Ваня Седых. Последний даже не стеснялся говорить об этом вслух. Вернее, шептать. Боевики, хоть немного и успокоились после того, как с помощью составленной карты аномалий удалось пройти через «бутылочное горлышко», и не шпыняли заложников за каждое произнесенное слово, но посматривали косо, если кто-то открывал рот не по делу. Серега Уфимцев не лез на рожон и чаще помалкивал, а что творилось в голове Сани Глушакова, и вовсе было для всех тайной за семью печатями. Однако он был единственным, кто хотя бы внешне старался держаться и не раскисать. А те косые взгляды, которые он время от времени бросал на конвоиров, да то, как глаза рыскали по округе, то ли запоминая, то ли чего-то выискивая, могли бы навести боевиков на определенные размышления, если бы не их самоуверенность.
Впрочем, даже миновав «бутылочное горлышко», полностью расслабиться не удалось. Аномалий и дальше по дороге хватало, а кроме них появилась и другая опасность: мутанты. Еще недавно не было видно ни одного, а тут словно с цепи сорвались. Сперва дорогу перебежала стайка каких-то грызунов, перемещавшихся на задних лапках. Хоть и мелочь – не крупнее белки, - но старший группы связываться с ним не стал, жестом остановил группу, дав возможность грызунам удалиться. Потом прямо из зарослей выскочили ободранные уродливые собаки в количестве трех особей. Вначале они собирались пробежать мимо, но, заметив людей, оживились, зарычали, бросились в атаку. Поразило то хладнокровие, с которым боевики встречали агрессивных псов. Полный игнор. Оказалось, неспроста. Метрах в двадцати от отряда вырвавшаяся вперед собака резко изменила направление движения, уйдя влево. Ее примеру последовали и две другие. Еще пару раз повторив такой заход, они убежали.
- Почему они на нас не напали?- осмелился спросить Ваня Седых.
- Потому что умные,- ответил старший группы, которого свои называли Бриз. У остальных боевиков позывные были не менее причудливые: Пассат, Самум, Бора и Джут.- Нас больше, они чувствуют, что мы сильнее, а жить даже собакам хочется.
- Поэтому вы не стали стрелять?
- Стрелять нужно, только в том случае, если угрожает непосредственная опасность. Ни к чему боезапас расходовать, патронов много не бывает. Да и не стоит лишний раз шуметь.
- Почему?
- Мы приближаемся к Долине Аномалий.
- И?
Бриз гневно взглянул на Ваню и резко сказал:
- Меня начали утомлять твои вопросы.
Ваня спорить не стал, сбавил скорость, отстав от командира группы.
На самом деле, местность стала меняться. Скалы остались позади, лес превратился в островки небольших рощиц посреди разнотравья, крутые и пологие холмы перемежались глубокими оврагами и впалыми низинами, зачастую заполненными затхлой водой. Дорога стала хуже, часто и вовсе пропадала под зарослями кустарника, а потом неожиданно появлялась, местами поражая своей ухоженностью.
По причине пересеченности местности невозможно было разглядеть, что там, впереди. Возможно, более полная картина открывалась с холмов, но отряд двигался строго по дороге, огибая любые возвышенности. То ли так проще было, то ли существовала более веская причина. Шли строго на север. Куда? Неизвестно. Ваня набрался смелости, спросил: