- Меня зовут Александр Глушаков…
- Документы есть? Паспорт, водительские права?
- Были документы, целая кипа, но… В общем, потеряли мы все, когда…- Хотел он рассказать и про поход в Зону Отчуждения, и про мужика, укравшего рюкзак татарина, но вдруг спохватился и решил придерживаться иного плана. Все равно теперь не проверишь!- Мы с корешами в Темное Ущелье сунулись, за артами. Но тут Выброс начался, мы спрятались в каком-то погребе, а потом наймы… ну, мерсы появились, троих наших завалили, погреб подорвали, а там все наши документы были…- врал он самозабвенно – не впервой. Начал робко, а потом как прорвало.- Тех, кто уцелел, мерсы через зону аномалий погнали. Там мы еще одного потеряли. Вышли в Долину, сунулись на свиноферму, и тут началось… Сначала Ванек приперся. Пока мерсы заняты были, я в бега сорвался, да наткнулся на Кукольника. Что потом было, я не помню. Очнулся, когда все закончилось. Вернулся назад, а там одни трупаки. Моих корешей среди них не было, куда они подевались, я не знаю. Собрал кое-какой шмот, взял оружие и пошел к дороге. Тут из зарослей выполз недобитый Ночной Дьявол. Я в него весь рожок всадил, прикончил падлу, но он на меня навалился, слегка помял… Вот… А потом ваши появились, вытащили меня – хвала небесам…
- Складно чешет,- прозвучал незнакомый голос.
Санька повернул голову и увидел человека, стоявшего в дверях соседнего помещения, облокотившись о дверной косяк. И как это он так тихо появился? На вид ему было лет пятьдесят, небольшого роста, седоватый, с короткой стрижкой и глубокими залысинами. Лицо скуластое, волевое. Взгляд – внимательный, пронзительный. Одет он был, по сравнению с остальными, можно сказать, по-домашнему: свитер под горло, брюки, легкие кроссовки. Персонаж, конечно, колоритный, но вовсе не он привлек пристальное внимание Глушакова. Позади него, устроившись подбородком на его плече, стояла девушка лет двадцати с небольшим – обворожительная шатенка с печальными глазами. Ее наряд резко контрастировал как с униформой Пана, так и с домашним прикидом «папика». Рваные по старой моде джинсы в обтяжку, кожаная куртка, покрытая заклепками, пестрая бандана на голове, кобура с пистолетом на поясе.
Мечта поэта…
Санек засмотрелся настолько, то не услышал тихий приказ старика:
- Приведи другого!
Кавказец кивнул и вышел. А через пару минут вернулся, хлопнув дверью. Глушаков вздрогнул, обернулся и увидел…
…Кузю Сапожкова.
Жив, значит, «татарин»… Правда, выглядел он… не очень. Судя по расквашенным губам и посиневшему лицу, били его нещадно. Выглядел он жутко и… жалко, весь в кровавых соплях и слезах, едва держался на ногах.
- Ты знаешь этого чудика?- спросил его старик, кивнув на Саню.
Кузя выдавил из себя что-то нечленораздельное, а потом затряс головой.
- А ты узнаешь друга?- этот вопрос предназначался Глушакову.
Саня не стал скрывать – чего уж теперь-то:
- Да.
- Это хорошо, что не стал отказываться от корешка своего. Вот только… Я выслушал одного, потом второго, и что-то не клеится у нас история…
- Я не знаю, что вам рассказал «татарин»…- оборвал его Санек… и тут же получил удар под дых от Пана.
- Не перебивай, когда старшие говорят!- прошипел «красавчик».
- Невоспитанная у нас молодежь,- посетовал старый и посмотрел на Пана.- На подвал его! Поучи уму-разуму, а через полчаса – ко мне! Послушаем, что он после этого запоет,- сухо сказал хозяин.
Санек толком не понял, что значит «на подвал», просто почувствовал, что ничего хорошего это не сулит. Когда к нему сзади подошел Пан и грубо схватил за ворот, он взбрыкнул, и тут же получил по почкам. Удар был настолько чувствительный, что Глушаков обмяк. А когда «красавчик» потащил его к выходу, Санек заголосил:
- Мужики, не надо меня на подвал! Я вам итак все скажу!
На его вопли никто не обратил внимания, разве что красотка презрительно фыркнула. И именно это задело Глушакова больше всего. Он схватился за дверной косяк, крикнул обнявшему за талию шатенку папику, готовому скрыться в дальней комнате:
- Эй, ты! Тебя ведь Вепрем кличут? Я хочу тебе кое-что предложить!
- Вот через полчаса и поговорим,- ответил тот, не оборачиваясь.
Дверь за ним закрылась…
Ровно через полчаса в комнату вошел Пан.
Вепрь мутил чифирь на электроплитке, а его подружка сидела на диване, макала мизинец в банку со сгущенкой и игриво слизывала горячим языком.
- Что?- коротко спросил главарь, бросив лишь мимолетный взгляд на вошедшего.
- Поет, как соловей!- сухо ответил Пан.
- И?
- Рассказывает то, же, что и первый.
- Сговорились?
- Не думаю. Совпадение стопроцентное, даже в мелочах. Этот, правда, покрепче оказался, но все равно от одного вида раскаленной железяки орал, как резаный.