Однако того, что искал Санек, не было и в помине: ни документов, ни компьютеров, ни дискет, ни других носителей информации. Хотя бумаги, как таковой, было предостаточно. Чистые и исписанные листы шуршали под ногами, лежали стопками на столах и подоконниках, перетянутые жгутом, высились стопками в углах. Саня лишь мельком просматривал попавшиеся под руку листки. Увы, время не пощадило записи – и написанные от руки, и напечатанные, похоже, на машинке, они были едва различимы и не представляли собой ни ценности, ни интереса.
Скунс ходил за Глушаковым тенью, тоже лениво ворошил кипы бумаги. Вдвоем они обшарили весь второй этаж, спустились на первый, но ничего не нашли.
- Теперь куда?
Вариантов было немного: либо по узкому коридору перейти в соседний корпус, либо вернуться в центральное строение и попытать счастья в правом крыле.
- Могу поспорить, то, что мы ищем, находится в подвале,- заявил Санек.
- Так нет здесь подвалов… вроде,- ответил Скунс.
- Вроде…- передразнил его Глушаков и подергал за ручку двери.- А там что?
Вопрос был рассчитан на дурака, так как через окно итак было видно, что дверь ведет во внутренний двор НИИ. Из него можно было кратчайшим путем попасть в отдаленные пристройки… или сигануть через забор и дать деру. К сожалению, дверь оказалась заперта, а выходящие во двор окна – зарешечены.
Печально вздохнув, Саня направился в соседний корпус.
Главное, не терять надежды.
Обход начали с первого этажа, кабинет за кабинетом. Скунс, на первых порах проявлявший хоть немного интереса, теперь плелся в хвосте, лениво перебирая ногами. А Саня, заходя в помещение, первым делом смотрел на окна. Увы, повсюду прочные решетки преграждали путь к свободе.
И все же, он нашел то, что искал. Это был небольшой по сравнению с остальными кабинет с письменным столом у незарешеченного окна. Почти сразу за ним высился забор, через который можно было перебраться, прыгнув с подоконника…
Вот он, шанс!
Единственным препятствием на пути к свободе была густая паутина, затягивавшая все помещение. Саня поежился - пауков, и все, что было с ними связано, он не любил. Вздрогнул, представив, как липкая дрянь окутывает его лицо, а в это время откуда-нибудь из укромного уголка спешит резвый паучок, который, судя по густоте и толщине паутины, был приличных размеров. А еще Сане показалось, будто она сверкает, переливаясь всеми цветами радуги.
Глушаков обернулся. Скунс подобрал старую газету и пытался прочитать давно устаревшие новости, потому и отстал. Но следовало поторапливаться, он приближался.
Саня долго не мог побороть нерешительность и брезгливость. Потом все же протянул руку к паутине, собираясь разорвать плотные тенеты.
И в этот момент сильный рывок выхватил его из кабинета в коридор и отбросил к дальней стене.
- Ты че творишь?!- рыкнул он на Скунса.
- Тебе жить надоело?!- выпучив глаза, заорал тот в ответ.
- Не понял…
- Это же Струны!
- Чего?- не понял Санек.
Гена смял газету в плотный комок и бросил его в кабинет. Раздался приглушенный хлопок: бумажный шар, едва коснувшись «паутины», разлетелся на мелкие обрывки, которые, падая и касаясь при этом Струн, делились на еще более мелкие частицы.
Санек судорожно сглотнул, представив, что было бы, не останови его вовремя Скунс.
- Слушай…- прохрипел он.- Спасибо… А что это?
- Я же говорю, Струны!
- Это я уже понял. А что оно такое?
- Не знаю,- пожал плечами Скунс.- То ли растение, то ли животное, то ли еще что. Аномалия одним словом. Вляпаешься в такую, и только фарш один останется. Хорошо еще, что нечасто встречается, да и то – в заброшенных домах вроде этого. Так что не суй свой нос, куда не следует, целее будешь!
Обшарив первый этаж и ничего не найдя, они поднялись на второй. После случившегося у Саньки еще долго подгибались коленки и тряслись руки. Поэтому о бегстве пришлось на время забыть, а поиски невесть чего вести с предельной осторожностью. Бумаги он ворошил либо ногой, обутой в прочные берцовки, либо при помощи подобранной деревяшки.
- Есть хочется!- заскулил Скунс.- Может, ну его, на базу вернемся?
Глушаков тоже был голоден. И кстати, да, если получится удрать, чем он будет питаться? К тому же это была не единственная проблема. Оружия, нет, снаряжения нет, карты местности – и той нет. А случай со Струнами напомнил и об аномалиях, которых в этой долине было без меры. После подобных размышлений энтузиазма у Глушакова поубавилось, мысли о побеге отошли на второй план. В конце концов, он и сам начал склоняться к мысли о том, что без толку они лазают по заброшенному НИИ, нет здесь ничего. На самом деле, нужно возвращаться на базу, а потом…