Да, что потом?
- Смотри, что я нашел!- мысли оборвало радостное восклицание Скунса. Они только что осмотрели еще один небольшой кабинет, и Санька направлялся к выходу.
Обернувшись, он увидел Гену, выползающего из-под стола с загадочной, как у Джоконды, улыбкой.
- Что там?- насторожился Санек.
Свою находку Гена поставил на стол. Это оказался обычный метроном – ничего особенного.
- Фу ты, я-то думал!- фыркнул Саня и вышел в коридор.
- Классная штука! У нашего физика такая же была. Я даже как-то скомуниздить ее пытался!
Послышались размеренные щелчки – это Скунс запустил свою игрушку, и метроном начал отбивать незамысловатый такт. И вот что странно: по мере того как Санька удалялся от кабинета, стук маятника становился все громче. Настал момент, когда он вытеснил все остальные звуки и даже заглушил голос Скунса, продолжавшего вспоминать молодость.
Глушаков остановился, медленно обернулся и увидел, как по стене ползет извилистая полоса шириной с ладонь. Начав в дальнем конце коридора, она быстро приближалась. Ползла она не только по стене, но и по полу, и по потолку. По сути это было изломанное сизое прозрачное кольцо, приближавшееся к Саньку. Там, где оно проходило, блеклые пошарпанные стены обрастали свежей яркой краской, с пола исчезали обрывки бумаги и прочая грязь, а в окнах появлялись стекла.
- Что за…- пробормотал Санек, почувствовав, как на голове шевелятся волосы.
Кольцо было уже совсем близко. Не зная, чего от него ожидать, Глушаков побежал по коридору, пока не уперся в запертую дверь. Вернее, она была забаррикадирована с противоположной стороны различной мебелью. Санька навалился на нее плечом – дверь слегка приоткрылась, но не более того. Тогда он принялся ломиться в нее и бить плечом, то и дело озираясь на приближающееся явление.
Увы, все его старания оказались тщетны. Поняв, что не успевает, он обернулся. И в следующий момент был ослеплен яркой вспышкой.
Глушаков зажмурился и замер, затаив дыхание. Но простоял он так не долго. Что-то изменилось в окружающем мире, причем разительно. Во-первых, он ощутил тепло на щеке и яркий свет, льющийся откуда-то слева. Во-вторых, Саня услышал приглушенную музыку. Что-то знакомое, но в точности не разобрать. И еще какие-то звуки, которых пару секунд назад не существовало.
Глушаков приоткрыл глаза.
Свет лился из окна, и это был свет солнца – непривычно яркого для Зоны Отчуждения. Более того, оно грело так, что Санек чувствовал его тепло даже через стекло.
Неожиданно резко открылась одна из дверей в дальнем конце коридора, и появился полноватый мужчина лет шестидесяти в расстегнутом белом халате. Не обращая внимания на Глушакова, порывистой походкой он приблизился к соседнему кабинету – к тому самому, в котором остался Скунс - и рывком распахнул дверь. И тут же в коридор ворвалось:
You're no good, can't you see
Brother Louie, Louie, Louie
I'm in love — set you free
Oh, she's only looking to me…
Параллельно гремящей музыке орал и незнакомый мужчина:
- Корнеев, вы совсем стыд и совесть потеряли?! Сделайте музыку потише, а лучше – выключите ваш адский аппарат! Позвольте вам напомнить, что в соседних помещениях работают люди! У нас, между прочим, солидное научное учреждение, а не сельский клуб по интересам. Кому я говорю? Да что же это такое?! Никакого сладу с ним нет! Я на вас жаловаться буду, вот так!
Он в сердцах хлопнул дверью, но она закрывшись, тут же снова открылась сама собой. И все же музыка стала тише, а вместе с ней из кабинета донесся еще один недовольный голос:
- Ретроград! Мракобес! Палеофрон! Не нравится ему современная музыка! А когда сам Зыкину слушает, так хоть святых выноси… И дверь за собой закрывать надо, вас этому не учили?!
Активно размахивая руками, противник «современного» искусства промчался мимо Глушакова, не удостоив того даже взглядом, и выскочил в дверь. В ту самую, через которую совсем недавно ломился Санек. Теперь же она открылась без проблем. Глушаков приблизился к выходу, надавил на дверь, выглянул на лестничную площадку. Никакой мебели там и в помине не было.
Так же заторможено, на негнущихся ногах он подошел к окну.
День был в самом разгаре, припекало солнце, светившее с практически безоблачного неба, над окружавшим НИИ с трех сторон лесом летали птицы, облокотившись на стену противостоящего здания, в теньке, курили и о чем-то спорили двое мужчин в уже знакомых белых халатах.