Глава 10
Снова Антон тащил тяжелый рюкзак и дрожал от страха. И снова страх ему внушал человек, шедший следом за ним. Но уже другой. Тот, который невесть каким образом убил Бору. А до этого выжил, приняв на грудь полмагазина пуль калибра 5, 56 с расстояния в пару шагов. Чудеса, да и только. И винтовка у него на плече была… Хм… Ничего подобного Антон в жизни не видел – тоже какая-то фантастика. Даже ночь и те, кто скрывался в темноте, пугали Тышкевича меньше, нежели этот странный тип. Не исключено, что они и сами побаивались его и не показывали носа на всем протяжении пути.
Куда они шли? На север. По дороге. Не таясь. Ну, то есть, совершенно. Шли в темноте, без освещения. Незнакомец не пользовался приборами ночного видения, но ни разу не сбился в пути, зримо обходил препятствия, направляя при этом своего носильщика. Антон двигался рядом и чуть впереди, однако почти не слышал шагов незнакомца, несмотря на солидный вес его экипировки. Зато сам производил достаточно шума: то о камень запнется, то ноги запутаются в пробившейся сквозь асфальт траве. Глаза, вопреки всем ожиданиям, так и не смогли привыкнуть к темноте, и оставалось только гадать, каким образом ориентируется в непроглядной мгле незнакомец.
Да кто он такой, черт его подери?!
Нет, на этот счет у Антона были кое-какие предположения, но настолько жуткие, что он гнал их подальше. Впрочем, однажды, придя к выводу, что ужасный конец лучше, чем ужас без конца, он осмелился спросить о том, куда они идут, но тут же получил короткий и исчерпывающий ответ: «Молчи!». Вроде бы ничего особенного, но говорить после этого совсем перехотелось.
В том, что ночь таила опасности, сомневаться не приходилось. То и дело до Тышкевича доносились пугающие звуки: стоны, непонятный гул, треск сучьев, еще что-то, неподдающееся определению. К тому же время от времени постреливали, причем, совсем рядом, но уже позади. Стрельба то прекращалась, то снова возобновлялась, но с каждой минутой выстрелы становились все тише и тише.
Наконец, впереди забрезжил свет. Он не стоял на месте, перемещался, как будто… Да, подозрения оправдались: как только они взобрались на холм, показался ограниченный по бокам забором блокпост, перегораживавший дорогу. Пространство перед ним щедро освещалось прожекторами, да и на самом посту света хватало. Как и дежуривших в полном снаряжении людей.
Если Антон не ошибался – что вряд ли, - это был вход на обширную территорию Промзоны, которая, согласно познаниям Тышкевича в игре, находилась под контролем Нейтралов.
Неужели незнакомец один из них?
Похоже, если судить по тому, как бодро тот шагал, ничуть не таясь. А значит, первоначальные предположения относительно личности незнакомца были ошибочными.
И слава богу!
На плечо Антона опустилась тяжелая рука, и он встал, как вкопанный.
- Слушай меня внимательно,- заговорил незнакомец.- Сейчас мы пойдем через Промзону. Старайся не шуметь, помалкивай и не смотри встречным в глаза. Вздумаешь побежать – умрешь. Вздумаешь открыть рот – умрешь. Вздумаешь привлечь чье-либо внимание – умрешь. Кивни, если понял.
Антон кивнул. Чего уж тут непонятного? Он умрет вне зависимости от того, что он сделает. И только полное послушание гарантировало ему возможность дожить до утра. В последнее хотелось бы верить, зато первое не оставляло никаких сомнений.
Легкий толчок в спину, и они продолжили путь.
Чем ближе подходили к блокпосту, сложенному из крупных бетонных блоков и мешков с песком, тем тревожнее на душе становилось Тышкевичу. Теперь уже понятно, что незнакомец не имеет никакого отношения к Нейтралам, а самое первое предположение Антона, похоже, оказалось верным. Рядом с ним шагал настоящий Храмовник, человек – или не совсем человек? – продавший свою душу Зоне и поклонявшийся ей, как живому существу – могущественному и беспощадному. Впрочем, реальность – эта реальность – могла сильно отличаться от игрового мира, а значит, Тышкевич по-прежнему мог ошибаться как в личности сопровождающего, так и в его мотивах. Несомненным было лишь одно: незнакомец собирался в открытую пройти через вражескую территорию. И ладно бы он сам. Но с ним шел Антон – человек, не только не принадлежавший к числу сторонников этой мутной секты, но и даже к самому этому миру.
Однако они, как и прежде, шли в открытую, прожекторы неоднократно осветили их фигуры, не спеша бредущие по разбитой дороге, так, что с блокпоста не могли их не заметить. Просто обязаны были хотя бы насторожиться, окликнуть – кто это там шляется в ночи, - взять на прицел – мало ли что? Но ни окриков, ни лязга затворов не последовало. Пулемет смотрел в сторону приближавшихся, но сам пулеметчик сидел чуть в стороне, лениво посматривал на дорогу, беседуя с товарищами. Они тоже – кто больше, кто меньше – контролировали подходы к блокпосту. Но никто из них не отреагировал на появление чужаков… как будто они их не видели.