Под полом что-то мерно гудело, я остановился и направил луч себе под ноги. Прислушался, а потом спросил:
– Что это за звук?
– Насосы работают. Время от времени откачивают со станции грунтовые воды.
На один миг мне показалось, что этот звук похож на работу большого холодильника и что в нем могли хранить кровь… Но Кислов говорил достаточно убедительно и не было похоже, что он врал. Поэтому я двинулся дальше и уже через несколько шагов наткнулся на темное пятно, едва на него не наступив. Внутри у меня все йокнуло и я подумал, что передо мной впитавшаяся в бетон кровь, но потом присмотрелся и понял, что это синяя краска. Вроде, не свежая.
На этой станции было что-то не так. Нутром чуял.
– Должно быть рабочие разлили, когда был ремонт, – сказал Кислов, пожав плечами.
– И когда это было?
– Давно, лет пять назад, как раз накануне закрытия здесь был косметический ремонт.
Я подумал, что делать косметический ремонт перед тем, как закрыт станцию весьма необдуманно, но озвучивать свои мысли не стал.
– Что-то я не вижу на стенах синей краски, – проговорил я.
– Ну так это вагонная, вагоны красить.
– Проведите меня к насосам. Хочу на них посмотреть, – попросил я.
– А что там смотреть? Насосы как насосы. Тем более, ключей от двери у меня нет, – он снова пытался меня отговорить.
– На вашей станции найден труп, и вероятно, что в закрытую часть метро проник посторонний, а вы не желаете проверить насосы?
– Просто не вижу смысла. Они за железной дверью, которая закрыта на замок. Но если вы так желаете их проверить, то все что я могу сделать – показать вам закрытую дверь, потому что ключей с собой у меня нет. Пойдемте, а то опять скажете, что я препятствую расследованию.
Он повел меня в конец станции, открыл не запертую дверь, за которой были ступеньки, ведущие вниз. Спустившись, мы оказались под платформой в узком коридоре, справа и слева были двери, за которыми располагались различные хозяйственные помещения – они были открыты и пустовали, я убедился в этом, проходя мимо и направляя в проемы свет фонаря. Дошли до конца.
– Вот она, – Кислов кивнул на металлическую дверь.
Я проверил навесной замок – на месте. Потом прислушался к гулу. И действительно, звук похож на работу насосных станций, хотя я ни разу не слышал, с каким звуком они работают. Но и со звуком работы холодильной камеры тоже было сходство. Посветил лучом фонаря на пол перед дверью, вроде, никаких следов крови. Бегло окинул лучом коридор, в нем тоже ничего подозрительного не нашлось.
– Вы довольны? – спросил Кислов.
– Вполне.
Я исследовал заброшенную станцию, но ничего подозрительного не обнаружил.
На этом мы пошли в обратный путь, поднялись на перрон и двинули к эскалатору. Я шел за начстанции и всю дорогу меня не покидало ощущение, что кто-то смотрит мне вслед. Пару раз обернулся и направил луч в темноту – но никого там не было, за мной никто не шел.
Потом мы петляли по каким-то техническим коридорам и наконец он привел меня к двери, через которую можно попасть с поверхности в тоннель метро. Она была заперта.
Вернулись к трупу, его уже грузили на носилки работники медслужбы. Воробьев ушел.
– Ну что там? – спросила у меня Полина.
– Ничего, что нас могло заинтересовать. У вас что?
Полина протянула мне пакетик для улик, в нем лежала стрелянная гильза:
– Нашла недалеко от тела. Теперь я вообще не понимаю, что тут произошло.
Присмотрелся к гильзе. Судя по всему, от пистолета, калибр 9*18.
Кислов увидел гильзу и промокнул лоб платком.
–Даже не представляю откуда это здесь, – проговорил он. – Сотрудники станции не имеют личное оружие, по крайней мере, его запрещено приносить на работу.
Полина посмотрела на начстанции:
– Вы свободны. Дальше мы сами.
Но тот замотал головой:
– Я не имею права оставлять в тоннеле посторонних. Не поймите меня неправильно, просто такая инструкция.
– Надолго мы здесь не задержимся. Или у вас есть основания нам не доверять?
– Просто боюсь за вашу безопасность. Как только тело вынесут из тоннеля, я запущу поезда.
– Вы запустите поезда только тогда, когда здесь закончатся следственные действия!
– Но…
– Или мы сочтем, что вы пытаетесь препятствовать расследованию, – перебила его.
– Но линия…
– Линия подождет. Здесь дело государственной важности. Всё, можете идти, свободны! – Полина кивнула ему на проход между поездом и стеной. Такой ее мне еще не приходилось наблюдать. Видимо, Кислов вывел Полину из себя, у нее даже надулась на лбу вена. Тот не стал ничего больше говорить, и насупившись, пошел вслед за бригадой, которая понесла труп на станцию.