Когда мы остались одни, Полина направила свет фонаря на стену тоннеля, и я увидел, что в бетоне были выбиты небольшие ямки, судя по всему, в нее попало несколько пуль.
– И что же здесь произошло… – вздохнула она.
– Возможно, они были здесь и раньше? И гильза тоже тут давно? По крайней мере это логично. Я просто не представляю, какая взаимосвязь между трупом и стрельбой.
– Я тоже. Отправим гильзу на экспертизу, пусть установит, насколько давно был выстрел.
Меня снова посетило ощущение взгляда. Я направил фонарь вглубь тоннеля, и исследовав темноту, перевел луч на мосток. Никого.
– Ты чего? – спросила Полина.
– Что-то здесь не так. Какое-то странное ощущение.
– Ну да, странностей хватает.
– Мы спускались на заброшенную станцию. Там под платформой что-то гудело. Кислов сказал, что это насосные станции, которые откачивают грунтовые воды, но у меня такое ощущение, что он врет и там холодильная камера.
– Холодильная камера?
– Да. Думаю, что там может храниться кровь потеряшек.
– Антон, это сильное заявление.
– Надо добиться разрешения на досмотр.
Полина усмехнулась.
– Что? – спросил я.
– До твоего исчезновения, обычно я была такой подозрительной, придиралась к каждой мелочи. В тебе определенно произошли какие-то изменения.
Я пожал плечами:
– Просто пересмотрел некоторые моменты своей жизни, – выкрутился я.
– Нам нужны серьезные основания, чтобы получить разрешение на досмотр.
– А труп в тоннеле не серьезное основание?
– Вполне серьезное, но могут быть проблемы. Руководство метрополитена не всегда охотно с нами сотрудничает. Ладно, в принципе нам здесь делать больше нечего, Воробьев все сфотографировал.
– И отверстия от пуль?
– И их тоже.
Мы пошли на станцию. И лишь когда поднялись на перрон, окончательной покинув тоннель, меня отпустило ощущение чужого взгляда на моей спине. Я ощущал его, как укол иголочки.
Вернувшись в машину, мы поехали в управление КГБ, отвезти пулю на экспертизу. По пути я вспомнил, что Амперыч дал нам новое задание.
– Шеф поручил кое-какое дело, связанное со странным пожаром. Возможно убийство. Надо съездить глянуть.
– А причем тут мы?
– В квартире оплавился кирпич, хотя пожар был локализован на начальной стадии и не мог его оплавить. Так что заедем в управление и отработаем задание, – и тут я поймал себя нам мысли, что начал вживаться в роль Антона. Стал командовать.
Когда мы приехали в управление и показали гильзу слегка чудаковатому баллистическому эксперту, он понюхал ее (меня немало удивил такой подход к делу, но виду я не показал) и установил, что выстрел был произведен не более суток назад. Как он пояснил: гильза еще сохранила запах газопродуктов, которые выделяются при выстреле и сохраняются на гильзе не более суток. Поэтому не потребовалось дополнительной экспертизы. Калибр оказался не 9*18, а 5,45*18.
Эксперт пояснил, что такой калибр предназначался для самозарядного малокалиберного пистолета скрытого ношения, который стоял на вооружении в КГБ СССР с 1974 года. Естественно, за столько лет пистолет прошел несколько модификаций, но калибр остался тот же.
Отсюда всплыл закономерный вопрос. Получается, что стрелял в тоннеле кто-то из сотрудников КГБ? Исходя из этого можно предположить, что труп потеряшки был так или иначе связан со стрельбой, ведь и время смерти наступило около суток назад.
Дело принимало весьма запутанный оборот. И чувствую, нам придется приложить не мало усилий, чтобы его раскрыть.
Глава 7
Полина открыла опечатанную дверь квартиры, и мы вошли внутрь. В воздухе висел запах копченой рыбы, для меня всегда так пахло место после пожара. С огнем у меня сложились особые отношения.
Это была двухкомнатная квартира, кухня, гостиная и спальня. В квартире простецкий интерьер, можно даже сказать – советский аскетизм. Мебель стояла в копоти, в окнах разбитые стекла – пожарная служба не стала церемониться и разбила окна, чтобы попасть в квартиру, она на первом этаже.
Пожар произошел в гостиной, это хорошо видно по закопченной стене и потолку, где стоял диван, теперь он лежит на мусорке непонятной черной массой. Я провел рукой по оплавленному кирпичу, посмотрел на покосившеюся картину, которая висела на противоположной стене – картина полностью черная и уже не разобрать, что было нарисовано. Подошел к окну, окинул взглядом оставшиеся в раме осколки стекла. Полина встала рядом со мной, в руках держала дело по пожару, которое дал мне Амперыч, и читала отчеты пожарной службы и следователя.