– Боже, Антон, похоже он тебя хорошо приложил! Может, поедем к врачу?
Я вообще-то Павел Плетнев, а никакой не Антон, подумал я. Холост, тридцать пять лет от роду, пишу книги, детективы в основном, но и фантастику иногда.
Решил пока что побыть Антоном. Раскрывать свою личность еще рано.
– Нет, я в порядке, – ответил я.
– Уверен?
– Да. А разве в психушке меня не будет ждать врач?
– Вот что-что, а поясничать, ты все всегда готов, даже когда это неуместно. А как по-твоему мы бы тебя нашли? Или надо было написать в ориентировке – разыскивается сотрудник КГБ?
А вот это было уже интересно, начинала вырисовываться картина всей ситуации. Значит, этот Антон, тоже из КГБ, и стало быть, он и эта женщина коллеги? И с какого рожна он исчез?
Она обошла припаркованный голубой седан (тоже длинный, тоже лупатый, фары сзади в виде рогов, привет 60-ые!) и села за руль. Я не отставал, сел в салон рядом с ней.
Незнакомка посмотрела на меня, я посмотрел в ответ, и мы зацепились взглядами. Повисло молчание. Представляю, какое у меня было выражение лица. В принципе, ничего необычного оно не выражало: я смотрел на женщину как на незнакомого человека и еще был крайне встревожен.
– Ты смотришь на меня так, как будто видишь в первые, – проговорила она.
Я молчал, не знал, что ответить. В ее глазах мелькнула тревога и она проговорила:
– Антон, не молчи, скажи хоть что-то!
Наконец, я нашелся:
– Ничего не помню. Видимо он меня и впрямь хорошо приложил. Кстати, а кто меня так? – я потер затылок и решил, что единственная верная тактика – прикинуться Антоном и что я потерял память. В противном случае и впрямь КГБ сочтет меня психом или вражеским разведчиком и мне как минимум светит долгий срок в тюрьме, ну или психбольница.
– Совсем ничего не помнишь? – она вскинула брови.
Я кивнул. Она вздохнула и откинулась на спинку кресла. Потом спросила:
– Хотя бы помнишь, как меня зовут?
– Нет.
– А себя?
– Тоже нет.
– Час от часу не легче. Все-таки утром отвезу тебя к врачу и возражения не принимаются. А теперь по домам. Завтра сложный день.
– Ну так кто меня так отделал? – я повторил вопрос.
– Ты побежал за ним во двор. Он поджидал тебя за углом, и когда ты выбежал, ударил кирпичом тебе по голове. Ты сказал, что с тобой все в порядке, и я побежала за ним. А потом ты пропал.
– Ясно. А за кем я бежал?
– Карманный вор, он подрезал у гражданки сумочку, а мы как раз проходили мимо.
– Догнала?
– Догнала. Теперь будет сидеть в тюрьме.
Она провернула ключ в зажигании, и мы поехали по улице сквозь глубокую ночь. Я смотрел в окно и рассматривал здания: витрины пестрили неоновыми вывесками, вместо рекламных плакатов на стенах висели плазменные экраны, показывающие рекламу, а рядом с витринами магазинов так и вовсе работали 3D голограммы – тоже реклама. Было ощущение, что по технологиям этот мир явно продвинулся дальше, чем мой. СССР киберпанк какой-то, ей богу!
Захотелось курить.
Терпел минут пять, и за это время немного освоился в своем новом образе. Хорошо, что мне было привычно вживаться в роль другого человека, писательское ремесло того требовало.
– Хочу курить, – сказал я.
– Прости, Антон, совсем забыла, – она протянула мне сумочку, чтобы я забрал свои вещи. - И не свети так паспортом для прикрытия!
Благо, что в салоне было темно и незнакомка не заметила какой был у меня телефон, да и марку сигарет тоже. Спешно рассовал вещи по карманам, сунул сигарету в рот и принялся искать пальцем стеклоподъёмник… а потом опомнился, что его здесь нет и опустил стекло с помощью ручки.
Как там пел Цой? Если в кармане есть пачка сигарет, значит все на так уж плохо на сегодняшний день… Интересно, слушают ли здесь Цоя?
Я решил прощупать кто такой Антон, и кто такая эта незнакомка. Если уж вживаться в чужой образ, то надо узнавать об окружающих меня людях. Так, стоп. А Антон курил? Я покосился на женщину. Судя по тому, что она не выказывала особого удивления тому, что я закурил, значит, Антон все-таки имел это вредную привычку. Можно считать, что мне повезло. Теперь я словно бы ходил по минному полю и каждое неверное движение может обернуться для меня гибелью. Отныне надо быть осторожней в своих действиях.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Полина. Так странно… ты совсем ничего не помнишь…
– Мне самому не по себе. Чувствую себя чистым листом бумаги, – соврал я. – Может, расскажешь обо мне? Буквально пару слов, а там я и сам постараюсь вспомнить.
– Странное выражение – пару слов, – усмехнулась она. – Никогда не слышала.
Теперь надо еще следить и за языком, подумал я. Поспешил выкрутиться: