Поэтому я поставил на телефоне будильник на 7:30, параллельно подумал, что надо бы мои вещи хорошо спрятать. Я погасил везде свет, лег на диван, подложив локоть под голову, и спустя миг уснул.
Глава 2
Утро было не добрым.
Я стоял в ванной комнате около раковины, оторвал взгляд от отполированного крана, в котором отражение моего лица было причудливо изогнуто, посмотрел в зеркало. Кивнул сам себе, выдохнул, потом подошел к стене и со всего размаху шибанулся головой о кафельную плитку. Потом еще раз и еще.
Вернулся к зеркалу и посмотрел какой был результат. Волосы слиплись кровью. Потом прощупал голову пальцами – в месте удара появилась шишка. То, что нужно! Теперь уж точно, не спалюсь. Ведь Полина отвезет меня к врачу, и тот по-любому станет осматривать мою голову – место, куда меня ударил кирпичом карманный вор. Вот будет странно, если на ней не окажется никаких следов! А теперь – все как нужно.
Несостыковочка была в том, что за неделю рана должна была затянуться кровяной коркой, а тут у меня свежая кровь…Ладно, спишу все на забывчивость. Если что, скажу врачу, что помыл голову.
Смыв с волос кровь, насухо протер голову полотенцем и переместился в кладовку. Включил свет. Я стоял напротив костюмов, висевших на вешалках, и не решался взять ни один из них. Было неуютно надевать чужую одежду, и к тому же, брезгливо. Но особого выбора у меня не было, надо вживаться в роль Антона, если хочу выжить. Поэтому я взял черный костюм и белую рубашку. Галстук брать не стал. Спустя миг я переоделся и разложил на кухонном столе свои вещи: телефон, ключи от машины, паспорт и пачку сигарет. До приезда Полины было еще пятнадцать минут и за это время мне нужно придумать, куда все это спрятать. Голова болела мерзкой болью и мешала думать. Сгреб все в прозрачный пакет, замотал его крепко и двинулся в туалет. Снял крышку сливного бочка и погрузил пакет в воду. Повезло, вместился. Осторожно вернул крышку на место, и посмотревшись в зеркало пригладил ладонью волосы.
Ровно в восемь вышел из подъезда, голубой седан Полины вывернул из-за угла дома и двинулся ко мне.
Спустя миг мы ехали по проспекту, до этого перекинулись дежурными фразами. Сегодня Полина была одета так же, как и ночью. Разве что духи какие-то другие, пахнут сиренью. Она взяла с заднего сиденья серую тощую папку и протянула мне. Я раскрыл ее и бегло пролистал подшитые документы. Судя по всему, это были какие-то оперативные отчеты. Засекречены.
– Это все, что у нас есть по делу о пропавших без вести. Сегодня утром в парке нашли еще одну потеряшку. Сейчас едем туда.
– Потеряшку?
– Да, потеряшку. Так мы называем без вести пропавших.
Значит визит к врачу отменяется, мысленно отметил я. Это было хорошо.
– Все еще ничего не вспомнил? – спросила она.
– Нет, – я помотал головой, пролистал отчеты и остановился на фотографии. На ней был запечатлен труп. Мужчина, на вид лет сорок. Следов разложения нет. Тело лежало в узком проеме между гаражами.
– Что скажешь? – спросил я и показал Полине фото.
– Первая потеряшка, которая всплыла. Нашли две недели назад на окраине Химок в гаражном кооперативе.
– В каком смысле всплыла? Утопленник?
– В том смысле, что за все время ни разу не было трупов. Потеряшки, на то они и потеряшки. Мужчина пропал полтора месяца назад. Там еще фотография есть, посмотри.
Перелистнул страницу. Фото трупа уже было сделано в морге, крупным планом запечатлена внутренняя сторона бедра, на коже глубокий разрез.
– Судмедэксперт установил, что мужчина умер от потери крови, – сказала Полина.
– Суицид?
– Не похоже. Мужчина был примерный семьянин, ни долгов, ни врагов – мы проверили. Любящая супруга, прекрасные дети, мальчик и девочка. Объективных причин для суицида нет.
– Потеря крови говоришь… а случаем не бедренная артерия вскрыта? – спросил я, рассматривая снимок.
– Она самая.
– Читал, что кровь может вытечь из нее всего за несколько минут.
– Именно. Официальная версия – суицид. А не официальная – маньяк.
Я бегло пробежал взглядом заключение. Меня заинтересовала – «на теле не обнаружено следов борьбы».
– Не сходится. Если это дело рук маньяка, мужчина бы сопротивлялся. А в заключении написано, что следов борьбы нет, – сказал я.
– Я это тоже заметила.
– Возможно его усыпили хлороформом, а потом порезали артерию.