— А он не увидит, — Джинни стрельнула бровью. — Там не увидит…
— Так, о каком «там» речь? Джинни, остановись, пошли дальше!
— Это не займёт много времени!
— Что ты хочешь на себе нарисовать? Ты что — индеец маори?
— Увидишь, если мастер хороший, то сделает быстро.
— Если мастер будет мужик, то никаких «там» я не позволю! — сдаваясь, вошёл Юнги следом за девушкой.
Когда Джинни вывела курсивом на листке бумаги «sugar», дав татуировщику основу, молодой человек прикусил язык, впав ненадолго в ступор. Воспользовавшись этим, девушка принялась за дело, пройдя за ширму. Шуге она указала на место внизу живота, на границе с трусиками, чтобы он не возмущался, но когда татуировщик, который всё-таки был мужчиной, попросил уточнить точку, без надзора Юнги Джинни приспустила резинку ещё ниже, уйдя чуть в бок от лобка, к сгибу ноги, и попросила написать «сахар» именно там. Там, где точно никто кроме него и неё не увидит, потому что для этого нужно будет снять нижнее бельё. Готовившаяся к вечеру, она была везде выбрита, поэтому кожу пришлось только обезжирить перед началом процедуры.
— Можно я посмотрю на процесс? — разглядывая чистый и внушающий доверие салон, с фото-примерами работ на стенах и в каталогах, лежащих на столе, поинтересовался Юнги.
— Нет, увидишь готовый результат! Позже! — хихикнула Джинни и тут же поморщилась от легкой боли, доставляемой иглой. Она определилась. Это на всю жизнь, и она не сомневается. И Шуга это понял.
Смазанная мазью после обработки антисептиком и залепленная бактерицидным пластырем небольшая татуировка-надпись, буквально в три сантиметра длины и один высоты скрылась под трусиками, а поверх юбкой. Пока Юнги будет в разъездах, у неё всё окончательно заживет, и простая черная татушка предстанет перед ним во всей красе, ну а сегодня придётся ещё подержать сюрприз спрятанным. Важно ведь то, чтобы Шуга понял: уезжая, он оставляет Джинни принадлежащей ему, доказавшей это своим поступком.
Они задержались на ужин, и получили выговор от Чонгука, который жутко хотел есть, но все ждали их. С ребятами были ещё два парня, которых представили Джинни. Те тоже завтра улетали. Разлив бутылку шампанского, высокий Джеро провозгласил тост за успех предприятия. Одной бутылки на всех было мало, и они достали вторую, после которой перешли на соджу, но прежде чем напиться ужин был закончен, и Тэхён принялся всех уговаривать идти проветриться, прогуляться, расслабиться, незаметно оставляя Юнги с Джинни вдвоём в квартире. Закрывая за собой дверь, Ви строго ткнул в них пальцем:
— Но посуду помыть! — велел он им, и увел остальных друзей. Шуга вернулся в зал и, погасив свет, зажёг заготовленную свечку, которую поставил в центр стола.
— Так-то лучше. — Джинни взяла его за руку и подвела к дивану. — Почему ты решила написать Шуга?
— Это твоя печать, — улыбнулась она. — Я хочу, чтобы ты всегда был со мной.
— Я всегда буду с тобой, — девушка дернулась, закрыв его рот ладонью. Юнги непонимающе посмотрел на неё. Пока он не опередил, в очередной раз, нужно успеть!
— Я люблю тебя, — тихо сказала она. В его голове тут же всплыл разговор полугодовалой давности с тогда ещё невестой, а теперь женой Хосока. Они говорили о том, что не стоит вступать в отношения с тем, кто тебя не любит, но Юнги опроверг эту теорию, заявив, что за любовь можно бороться и начав отношения без неё… Ладонь сестры Намджуна убралась и они поцеловались… Когда Джинни сказала «да» на его предложение быть его девушкой — она его не любила. Ей было интересно, любопытно, она давно его знала, Шуга казался надежным и хорошим, почему бы и не начать свой опыт с такого парня? Но любви не было. Но вот прошло шесть месяцев, и он услышал заветное признание. Он был прав. Нельзя приходить на всё готовое, нельзя ждать, что всё дастся легко и просто. Всегда нужно бороться, не сдаваться. И не опускать руки, даже когда цель достигнута… В раздумьях Юнги принялся раздевать девушку… Он будет продолжать делать всё, чтобы чувства Джинни не остыли… Под трусиками пластырь был значительно ниже того места, о котором они договорились.
— Джинни! — Остановился, закипая, и прорычал Шуга, указав на татуировку. — Я что говорил?
— Но ведь здесь точно никто не увидит, — сжалась под ним она, похлопав глазками.
— А тот мужик не в счет?
— Священники, врачи и татуировщики никогда не считаются, — быстро сочинила она.
— С каких пор в этом ряду татуировщики?
— С той поры, как друг моего брата, который был мне как брат сам, стал в счет, — улыбнулась Джинни, привлекая его к себе. Юнги не смог дольше злиться и улыбнулся.