— Никто. И не пытайся зародить во мне сомнение — бесполезно.
— И не думал. Завтра идёшь на занятия?
— Если ты отвалишь от меня, то иду.
— А если нет?
— То иду с парнем, братом и ещё толпой друзей. Тебе же нравится получать по лицу? — бравировала Джинни.
— Может, сама меня ударишь? Раз так бесит. Я не стану отвечать.
— Рассмотрю твоё щедрое предложение. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи! — девушка сбросила, но от окна не ушла, пока не убедилась, что силуэт Бобби побрел со двора и скрылся за углом. Не хватало ещё, чтобы он начал подкарауливать её у дома! Это уже никуда не пойдёт. И Юнги завтра не будет! И две недели после этого. Джинни забралась под пышное одеяло, взбила подушку и накрылась вместе с ухом. Рука тронула пластырь, под которым притаилось прозвище возлюбленного. Им было так хорошо вместе, ничего не омрачало их отношений, кроме частых разлук, невозможности быть предоставленными самим себе и непонятностью будущего. Шуга всегда оговаривался, что пока жениться не может, и при его работе ему ещё не скоро представится возможность обзавестись семьёй. Да Джини и не спешила, впереди ещё почти четыре года университета! Главное пережить их, особенно этот год, ведь Бобби и БиАй в конце него выпустятся.
Невыспавшаяся, Джинни прилегла щекой на парту. Попрощавшись с Юнги по телефону с утра, она никуда не хотела идти. Хотела лежать и страдать, ожидая его возвращения, но Намджун вытряхнул её из постели, загнал в ванную умываться, дал шуточного пенделя и вот она здесь.
— Без тебя тут вчера тоска была, — прилегла рядом Дохи. — Как провела время?
— Обалденно. Сделала тату.
— Да ладно?! — оживились обе подруги. — Где? — конкретизировала удивление Хёна.
— Там, где не увидит Намджун. И никто другой.
— О-о, — потряся рукой, скорчила пошлую моську Дохи. — Для Сахарного?
— Ну, а для кого ещё?
— И что выбила? — спросила Хёна.
— Не спрашивайте, не скажу, — ей не хотелось, чтобы и у них в головах промелькнули ассоциации с Ынджи.
— Так не честно! Я же теперь буду подглядывать за тобой в душевых! — взмолилась Дохи.
— Кто это у нас вчера вещал об извращениях? — вернула ей комплимент Джинни.
— А я не говорила, что я совсем уж святая, — скрестила руки на груди, более пышной, чем у других, девушка. — Иногда я под пижаму не надеваю трусы. А? Съели?
В аудиторию стремительно ворвался БиАй и, перепрыгивая через ступеньку, вихрем достиг трех подруг. Лучезарно улыбаясь, он взмахнул рукой с листком и, как стелют дворецкие тканевые салфетки на стол лорда, опустил листок на свободное место парты.
— Желаете прийти и посмотреть? — Дохи подняла бумажку и буквально влипла в неё лицом, чтобы прочесть.
— Что это?
— Боже… — лишившись улыбки, посмотрел на эту картину Ханбин. — Горюшко высококалорийное, ты ещё и слепая?
— Есть такое, — признала она, сфокусировав взгляд.
— Как же ты разглядела-то меня? Ты уверена, что это я тебе нравлюсь, а не кто-нибудь ещё? Может, ты меня путаешь?
— Вдаль я вижу хорошо, проблемы только с ближним окружением.
— О, ну это просто судьба нам с тобой держаться на расстоянии друг от друга. Тогда тебе лучше будет видно мою красоту, а мне спокойнее на душе от того, что я вне пределов досягаемости дрожжевого оползня. — Джинни тем временем забрала листок у Дохи и ознакомилась с его содержанием, передав дальше, Хёне. В конце недели намечалась игра по баскетболу между юридическим факультетом и их — экономическим.
— Я не пойду. Мне это неинтересно.
— Хёна… — БиАй посадил задницу на стол с её стороны и, проведя по щеке девушки тыльной стороной ладони, многообещающе выдохнул со сдерживаемым трепетом: — Из тебя был хороший талисман. Без тебя мы проиграли финал в прошлом году. — «И всё-то в его речах сходится!» — покривилась молча Джинни. Хёну он бросил незадолго до игры, так что можно было теперь петь ей дифирамбы. И излагать так, будто они мирно разошлись, а не он отвернулся от неё.
— Может, без Бобби? — напомнила Джинни. — Ханбин, ты под наркотиками или да? Откуда эта доброта?
— А я разве в принципе злой? — округлил глаза БиАй, сложив губы уточкой.
— Вообще-то да, — без экивоков оповестила его Дохи.
— Уткнись, кондитерское недоразумение, я милашка, — не глядя на неё, бросил он.