— Я не вытираю об Юнги ноги, — проворчала Джинни.
— Я знаю, — из коридора показался Чживон. — Ладно, мне пора… я присмотрю за Хёной, насколько это будет возможно, но, в конце концов, каждый из нас сам выбирает, с кем и как должен быть счастлив, правда? — Джинни посмотрела на остановившегося в ожидании Дохи Бобби и, печально улыбнувшись, кивнула.
Включив ряд душещипательных песен, Джинни сидела на кровати, уставившись на облупившийся лак педикюра. Пока отсутствует Юнги, какой смысл приводить себя в порядок? Для кого? Девушка вспомнила «Дневник Бриджет Джонс», который они смотрели с Юнги, и который наверняка бы процитировала в подробностях Дохи. Там главная героиня пододевала ужасно позорные трусы под платье, чтобы не отдаться соблазнителю, но в итоге, прямо в них, всё равно и отдалась. Так что иногда перестраховка не более чем успокоение собственной совести, чтобы потом сказать «я даже не готовилась!». Нет, она не собирается искать себе оправдания, и может смело (исключительно самой себе) сказать, что когда видит Бобби, то сердце её неспокойно. Но стоит ему опять переключиться на неё, и она вновь будет убегать. Джинни знала, что так и будет. Её пугал его напор, пугали последствия, пугало всё, что могло испортить её отношения с Юнги. Да, она начала заморачиваться, что с ним бывает излишне скучно, что ей хотелось бы большего, что ей ещё недостало в жизни приключений, и хочется перемен, событий, на которые бы у неё хватило храбрости. Она ведь не была трусихой, и трусость эта появлялась только тогда, когда под угрозу попадала их любовь с Шугой. Значит, это было по-настоящему ценным для неё. Но если это так дорого и нужно ей, откуда так велик соблазн согрешить?
— Не спишь ещё? — заглянул к ней Намджун.
— Нет, завтра же воскресенье… Заходи, — похлопала она по кровати рядом с собой. Брат прошёл и сел.
— Чего такая унылая? По Шуге скучаешь?
— И это тоже, — положила она подбородок на колени. С кем ей хотелось бы сейчас посоветоваться, так это с Хосоком. После двух коротких встреч, возобновивших их общение, она почувствовала в нем какую-то родственную душу. Ни в коем случае не для того, чтобы перейти во взаимоотношения мужчины и женщины, просто… из-за старшего брата она с детства среди мальчишек, и друзья у неё всегда были парни, и если вдруг один из этих друзей стал её женихом, это же не значит, что с другими парнями стоит прервать общение? Но сейчас поздний час, и Хосоку звонить некрасиво, тем более что ситуация не экстремальная. Джинни взяла Намджуна за руку. — Я хочу у тебя кое-что спросить, отнесись серьёзно и без предварительных выводов, хорошо? А потом вообще забудь этот разговор.
— Ого-го! Как много требований! — расплылся брат. — Жги, я слушаю.
— У тебя бывали когда-нибудь искушения, которым, ты знал, нельзя поддаваться, иначе будет плохо? — Намджун посмотрел на неё, пытаясь угадать источник подобных мыслей.
— Джинни, если ты…
— Я же просила — без предварительных выводов. Просто скажи, бывало ли с тобой такое, и как ты поступал в этом случае, если всё-таки бывало? — Молодой человек задумался. Забравшись на постель с ногами, он устроился для переговоров, которые не обещали стать короткими.
— Однажды был очень острый случай… помнишь, меня в юности отец в буддийский монастырь на исправление отдавал? Там ничего было нельзя. Просто ничего! Вот буквально! Ешь, пей, работай и молись — всё. И по всем канонам буддизма нельзя было ничего хотеть. Вот ты можешь себе представить? Не можешь, потому что тебе всегда много чего хотелось, и мы пытаемся дать тебе всё. А там… очень тяжело было, Джинни, безумно. Мне женщины снились чаще, чем я их сейчас вижу наяву, я серьёзно, не смейся! — Намджун обрадовался, что смог приподнять настроение сестре. — Был там момент, я немного сорвался… ты не представляешь, как мне потом было стыдно! Это ужасное чувство, когда понимаешь — ты лох и слабак, ведь другие сдержались, а ты — лох и слабак.
— Ты же там с Юнги познакомился?
— Да, и он был среди тех, кто выдержал и не сломался ни в чем, — Намджун ответил сестре рукопожатием. — Когда вы начали встречаться, он признался, что пытался не ухаживать за тобой, вспоминая те заповеди, вроде как нельзя хотеть, и вообще — сестра друга… Но ты первая, кто за десяток лет смог победить «нельзя» Шуги. — Джинни вдруг ни с того ни с сего расплакалась, уткнув лицо в ладони. — Ты чего? Эй, джинн! Ну-ка! — Намджун потер её по спине. — Исполняй желание — прекрати плакать! — Девушка зарыдала пуще прежнего. Старший брат пришел в замешательство. Раньше всегда срабатывало. Джинни захлюпала, вытирая глаза.