— Джинни, — она резко развернулась, сверкнув глазами.
— Что?! Ты не видишь, что заставляешь меня страдать?! Так выражается твоя симпатия — довести посильнее? Или тебе этого и надо? Чтобы я мучилась?
— Я не знал, что тебя так заденут обычные цветы, — улыбнулся он.
— Да не цветы! — крикнула она и указала на его лицо. — Вот что причиняет мне боль! Вот это, и это! — с расстояния потыкала она на его синяки. — Я боюсь узнать причину их появления…
— Разве тебе не всё равно на меня? — посерьёзнел Бобби.
— Нет, не всё равно! Я тебя ненавижу! — выплеснула гнев Джинни, топнув ногой. — Ненавижу!
— Тогда тебя должно радовать моё состояние.
— Скажи мне, что ты не звонил Хосоку, и я попробую ощутить удовлетворение от твоей битой рожи.
— Чон Хосок больше не будет вмешиваться в наши отношения. — Студентка опустилась на корточки, будто упала, схватившись руками за голову и уставившись в пол.
— Что? Что… что ты сделал с Хоупом? — Бобби пожал плечами, увидев, как затряслась сестра Намджуна, начав опять проливать слёзы, потекшие по щекам, только теперь беззвучные.
— Я? Ничего. А он — сама видишь. — Он подошёл ближе, стараясь говорить так, чтобы не слышал никто лишний из проходящих мимо, на лестницу и с неё учащихся. — Я проиграл ему, и он потребовал от тебя отстать. Я сказал, что ему придётся убить меня для того, чтобы я остановился. Он не стал этого делать. Значит, я вправе продолжать.
— Ты ненормальный! Почему ты не можешь остановиться?
— Не хочу.
— А чего ты хочешь? Меня?
— Да, — без раздумий подтвердил Бобби.
— Я не буду с тобой, — выдохнувшись, покачала головой Джинни. — Понимаешь? Не буду. Я не брошу Юнги. Ты хочешь вынудить меня встречаться с тобой из-за жалости? Потому что иначе ты доведёшь себя до смерти безрассудствами? Такой у тебя новый план?
— Даже не думал об этом. Я хочу взаимное желание, и знаю, что оно в тебе есть, — присел он к ней рядом.
— Нет! Я тебя не хочу!
— Хочешь, — уверено произнес Бобби, попытавшись поднять лицо девушки за подбородок, но она вывернулась, отбросив прочь его руку. Из-под растрепавшихся волос на него уставился немного дикий взгляд. — Очень хочешь. А жалеть меня не из-за чего. Я вызвал Хосока на бой-соревнование. Таких сильных соперников трудно найти для шоу, но он не мог отказать из-за повода… На нас сделали большие ставки. Но выиграл он. Хосок не взял денег, кинув их мне. — Бобби достал из внутреннего кармана конверт. — Это очень крупная сумма. Видишь, я далеко не рыцарь и везде найду выгоду. Но это было бы, если бы я победил. А так эти деньги принадлежат мне нечестно, — он положил их перед Джинни. — Передай Дохи, пожалуйста.
— Хочешь заплатить ей за то, что поимел?! — закипела яростью подруга той.
— Нет, ей нужно на операцию. Для зрения. Она говорила. — Джинни растеряно посмотрела на конверт, потом опять на Чживона. Все эти поступки, вся эта информация говорила о том, что он вовсе не поступал с Дохи, как козёл. Более того, он, действительно, был восхитителен в красоте своих поступков.
— Чертов Бобби! Черт, черт, черт бы тебя побрал! — закрыла глаза Джинни, ударив кулаками по сторонам от себя. Открыв их, она воззрилась на парня, смотревшего на неё. — Да, я хочу тебя, доволен? Доволен? Но я никогда, никогда с тобой не свяжусь — это ясно? Я не пересплю с тобой, не стану твоей девушкой, не буду любовницей! Потому что плевать, что я хочу — люблю я не тебя! А разовые потрахушки ваши мне не нужны, это не то, на что разменивают любовь. Или ты мне любовь предложить хочешь? — Чживон промолчал, переплетя перед собой пальцы. — Вот видишь… ты сам ответил, почему с тобой делать нечего. — Джинни встала, и Бобби поднялся тоже.
— Тебе просто не хочется терять то, что есть, пусть оно тебе даже и не нужно, — вымолвил он. — Ты похожа на заблудившуюся в лесу, которая тащит за собой мягкий и удобный диван, вместо того, чтобы заняться разведением костра и поиском еды, которой могла бы утолить голод. Но нет, ощущать рядом с собой привычное удобство тебе прикольнее, чем получить то, что действительно необходимо.
— Что же мне так необходимо? Секс с тобой? От неудовлетворенных желаний ещё никто не умер!
— Ты недооцениваешь силу желаний. И переоцениваешь любовь, которая не приживается на болоте, в котором ты завязла. — Джинни злобно фыркнула.
— Она вряд ли приживётся и в вашей с БиАем монгольской степи для кочевников, где продувают и быстро всё уносят ветры. — Бобби улыбнулся, опять покривившись от боли в губе.
— А если бы твой чахлик тебя бросил?
— С чего бы ему это делать? — насторожено посмотрела она на собеседника.