– А вы уверены в этом? – неожиданно закричала Скаут. – Абсолютно уверены? Абсолютно, на сто процентов, уверены, что, сколько бы раз вы ни показывали симпатичное убийство под рок-н-ролльный саундтрек, это никак не отразится на зрителях? Потому что даже при малейшем сомнении какое право вы имеете снимать такие фильмы?
– Я художник и не могу задавать себе подобных вопросов. – Брюс в ту же секунду пожалел о своих словах. Он сказал правду, но дело было не в этом. В глубине души Брюс сознавал, что его претензии на интеллектуальную неприкосновенность не произведут большого впечатления на оппонентов.
– Да? А почему? И если вы не несете ответственности за собственные действия, почему же мы должны ее нести?
Проклятье! И где эта сука вдруг научилась так говорить?
– Потому что мои действия мирные и не выходят за рамки закона.
Аргумент был слабоват, и они оба понимали это.
– Настоящий человек отвечает перед собственной совестью, а не перед законом.
– И меня это абсолютно не смущает. А ваша совесть чиста?
Уэйн засмеялся.
– Конечно нет, приятель. Мы убиваем людей, которых никогда не знали.
– Да, так же, как это делали все короли и президенты в истории, – добавила Скаут.
У Брюса упало сердце. Девчонка извлекала на свет новые аргументы, как иллюзионист вытаскивает кроликов из шляпы. Если дискуссия пойдет по предложенному Скаут пути, ему конец. К огромному облегчению Брюса, последний кролик Скаут был отвергнут Уэйном.
– Я уже говорил тебе, что не желаю слышать коммунистическую болтовню. Я не многое в этом мире ценю и уважаю, но Америку уважаю. И по мне, так было бы только лучше, замочи президент еще больше народу, особенно этих арабов в тюрбанах – совсем обнаглели, никак не оставят нас в покое.
– Простите, – нервно сказала Кирстен, выглядывая из-за своей аппаратуры – это, конечно, интересно, и продюсеры вполне довольны, им все очень нравится… Но дело в том, что рейтинги начали падать – вот, посмотрите на мониторе. Начальник спрашивает, не возражаете ли вы, если мы просто все запишем и потом отредактируем для вечерних новостей?
– Не думаю, что стоит это делать, Кирстен. У меня появилась идея. Эй, Америка! – крикнул Уэйн в камеру. – Вы все, звоните друзьям, скажите им, чтобы включали телевизоры, потому что через девяносто секунд я собираюсь застрелить Фарру Деламитри. Через полторы минуты жена парня, получившего «Оскар», умрет в прямом эфире у вас на глазах!
Глава тридцать седьмая
Фарра закричала. К ней присоединилась Велвет. Кирстен тоже хотела подать голос, но вспомнила о святой обязанности репортера – никогда не вмешиваться, даже если новость создается специально на потребу телевидения.
– Пожалуйста, Уэйн, не надо, – сказал Брюс.
– Она же моя мама! – всхлипывала Велвет.
Начальник полиции Корнелл терзался сомнениями в фургоне телевизионщиков. Следует ли ему сейчас отправить на штурм спецназовцев? Если они вмешаются, в доме будет бойня. А если нет, бойня все равно будет.
О, как же ему хотелось, чтобы кто-нибудь другой взял на себя ответственность!
В это время Уэйн встал за спиной у Кирстен и следил за изменениями рейтингов.
– Они растут, я правильно понимаю?
– Правильно, – ответила Кирстен. – И все-таки продюсер просит вас не убивать эту женщину.
Фарра рыдала, с жалким видом дергая пристегнутой наручниками рукой.
В фургоне телевизионщиков разгорелся спор.
– Мы обязаны прекратить трансляцию, – говорили некоторые. – Он использует нас в своих целях. Мы помогаем ему совершать преступления.
– Он уже убил достаточно людей до того, как оказался перед камерой, – возражали другие. – Нельзя прекращать трансляцию. Новости не выбирают. Мы не имеем права подвергать цензуре событие национального масштаба только потому, что оно не выглядит привлекательно.
– Но ведь он работает на публику!
– Мы не несем ответственности за его действия.
– А за наши собственные?
Трансляция не прекратилась, в чем, впрочем, никто и не сомневался. Рейтинги продолжали расти.
Уэйн в гостиной Брюса демонстрировал перед камерой свое оружие.
– Торопитесь, вы все! – призывал он телезрителей. – Вы же не хотите это пропустить?
Когда девяносто секунд прошли, Уэйн застрелил Фарру.
Глава тридцать восьмая
– Начинайте штурм, – приказал начальник полиции, и в полном молчании, через двери, окна и даже крышу, в дом Брюса стали проникать спецназовцы.
В осажденной комнате все еще резонировал выстрел.
– Подонок! Когда же это кончится? – Брюс подбежал к Велвет и заключил ее в объятия. Она билась в истерике, по-прежнему пристегнутая к лампе.
– Ты же видел рейтинги, приятель. Они поползли вверх. Обвиняй этих бездельников, сидящих перед телевизорами.
– Лицемерная свинья! – крикнул Брюс. – Это ты убил ее! Ты, и никто другой! Или хочешь сказать, что репортеры и зрители виноваты в том, что ты психопат и убийца?
– Я хочу сказать, что не убил бы ее, если бы они переключили свои ящики на «Симпсонов».
– Ты в ответе за то, что сделал!
– Да, я в ответе за то, что сделал я; ты в ответе за то, что сделал ты, они в ответе за то, что сделали они. Но только я не вижу, чтобы кого-то это очень беспокоило! Ну, у меня-то есть оправдание: я псих. А у тебя?
Кирстен получила сообщение от продюсера и зашептала на ухо Биллу:
– Уходим! Сюда идут спецназовцы!
– Нет! – заорал Уэйн.
Сверху послышался грохот. Спецназовцы ломали крышу. Уэйн схватил Скаут за руку и заговорил в камеру:
– Послушайте! Подождите! Я сдаюсь, и Скаут тоже. Клянусь вам! Остановите штурм. Не выключайте камеры. Мы сдаемся!
Начальник полиции дал отбой отряду спецназовцев. Неужели все может еще закончиться без дальнейшего кровопролития?
Уэйн продолжал кричать в камеру:
– Мы сдаемся, но сдаемся людям. Пусть люди возьмут на себя ответственность. Пусть они решат нашу судьбу, судьбу каждого из собравшихся в этой комнате. – Рейтинговым компьютером теперь завладел Уэйн. – Люди, все зависит от вас… наши жизни в ваших руках. Мы сделаем вот что: когда я закончу говорить, вы все до одного выключите телевизоры – и я клянусь, мы со Скаут выйдем из этой комнаты с поднятыми руками… Но если ваши телевизоры останутся включенными, я перебью всех в этой комнате, в том числе себя и Скаут. Неплохое шоу, да? Очень интересно, да? И для того, чтобы это увидеть, нужно всего лишь продолжать смотреть нас в течение нескольких секунд. Так что теперь вы несете за все ответственность. И каким же будет ваш выбор: продолжите смотреть или выключите телевизоры?
Глава тридцать девятая
В ДОМЕ. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ
Панорамный план. Комната замерла в зловещем молчании. Уэйн и Скаут стоят перед телекамерой. В одной руке Уэйна – автомат, в другой – рейтинговый компьютер.
Крупный план Уэйна с точки зрения камеры. Зернистое видеоизображение.
УЭЙН
(Почти рыча в камеру)
Ну так что? Выключите вы ящики?
Переход кадра от искаженного лица Уэйна к монитору рейтингового компьютера. Картинка снова в фокусе. Ясно видно, как неуклонно ползет вверх какая-то кривая.
Панорамный план комнаты. Уэйн швыряет компьютер на пол.
УЭЙН (Крича)
Нет, вы не выключите!
Резкий переход к следующей сцене.
В ФУРГОНЕ ТЕЛЕСТАНЦИИ. ДЕНЬ
Начальник полиции и все остальные следят за действиями Уэйна на телеэкранах. Резкий, неровный, нервный переход к крупному плану Уэйна на одном из экранов. Следующий кадр – Корнелл и командир спецназа.
КОРНЕЛЛ
Возьмите его.
КРЫША ОСОБНЯКА. ДЕНЬ
Спецназовцы прорываются внутрь дома.
Резкий переход к следующей сцене.
ОКНО ОСОБНЯКА. ДЕНЬ
Спецназовцы влетают сквозь окно на тросах, вдребезги разбивая стекло.
Резкий переход к следующей сцене.