– И что же вы сделали? Что сказали ему в ответ? – спросила Дейл.
– Я сказала: «Мистер Деламитри, то обстоятельство, что вы заработали кучу денег, эксплуатируя чужую боль и страдания, не дает вам права так же поступать со мной».
– Великолепно, мой друг! – воскликнула Дейл.
– Отлично, сестра, – одобрил Оливер. – Оставайтесь с нами.
Как всякая женщина, вы имеете право на упругую высокую грудь. И совсем не важно, сколько вам лет.
Дав солгала ведущим и зрителям программы «Кофе-тайм». Ничего такого она Брюсу Деламитри не говорила, а просто стояла со слезами на глазах и пыталась понять, почему он столь высокомерно-пренебрежительно к ней относится.
– Ну, как бы там ни было… Что бы для вас изменилось без этой раны? – спросил Брюс.
– Не понимаю, – шмыгнула носом Дав.
– Сейчас поймете. Без нее вы остались бы той же бессмысленной дурой, какой вас создал Бог, но только винить за это вам было бы некого.
Дав теперь уже с огромным трудом сдерживала слезы. Что здесь происходит? Когда рассказываешь о пережитой душевной травме, окружающие должны сочувственно кудахтать, а не наносить тебе новые раны!
– Успокойся, Брюс. Ты, наверно, хватил лишку. – Старый приятель попытался увести Брюса, решив, что и он сам, и те, кто с ним работают, наутро пожалеют о его несдержанности.
– Ну да, хватил, но все могу вам объяснить, – торжествующе заявил Брюс в ответ. – Я страдаю болезненным пристрастием, понятно? А знаете, откуда я это взял? Мне сказал мой адвокат. Он так и заявил, когда я попался пьяным за рулем. На этом была построена моя защита. И вместо того чтобы честно признать, что я безответственный засранец, я сказал:
«Ничего не могу с собой поделать, ваша честь: страдаю, понимаете ли, болезненным пристрастием». И вот, пожалуйста, я в пьяном виде сел за руль, но суд признал меня невиновным потому, что у меня имеется проблема… Привет, Майкл!
Майкл, очень известный киноактер, как раз проходил мимо. Он обернулся на приветствие, явно довольный тем, что его окликнул кто-то не менее знаменитый.
– Как у тебя нынче с телками? – поинтересовался Брюс.
Это была дешевая шутка, но она попала в точку. Не так давно во всех газетах писали о том, что Майкл регулярно изменяет жене. Он отвернулся от Брюса, сделав вид, что не знает его.
– У Майкла тоже болезненное пристрастие – к сексу, – объяснил Брюс. – Не читали? Он сам признал это в интервью «Вэнити фэр» после того, как его несколько раз застукали в постели с разными дамами, из которых ни одна не являлась его женой. Заметьте, он не назвал себя ни мартовским котом, ни лживым бабником. Нет, Майкл страдает болезненным пристрастием. У него есть проблема, а значит, он ни в чем не виноват.
К облегчению Дав, вокруг них образовалась небольшая толпа, и девушка уже не чувствовала себя единственной мишенью разгневанного Брюса.
– Никто ни в чем не виноват. Больше невозможно плохо поступить – на все найдется объяснение. Все мы жертвы – алкоголики, сексоголики. А еще бывают шопоголики! Да-да, не удивляйтесь. Современный человек не может быть жадным. О нет, ни в коем случае! Зато над ним висит угроза сделаться шопоголиком, жертвой разгулявшейся коммерции.
Мы жертвы! И больше не существуют неудачи – их заменил «отрицательный успех». Мы с вами создаем цивилизацию трусливых, мягкотелых нытиков, которые вечно ищут себе оправдание и ни за что не желают отвечать…
– Он упомянул шопоголиков? – спросил Оливер на следующее утро. – А не думаете ли вы, что каким-то фантастическим, зловещим образом, наверное, бессознательно Брюс предчувствовал появление Магазинных Убийц?
– Ну да, – немного нерешительно согласилась Дав.
– А кто бывает в магазинах? Шопоголики!
– И убийцы, – добавила Дейл.
– Точно, – подхватил Оливер. – Похоже, каким-то фантастическим, зловещим образом Брюс Деламитри догадывался о том, что должно было произойти.
– Меня пугает ваш образ мысли, – сказала Дав.
Ничего смешнее она просто не могла сказать.
– Пугает? Боже мой! Ну и что из того? Кому какое дело? Я сейчас просто разрыдаюсь! Да мы все теперь напуганы. Потому что не с чем сравнивать – бейсбольной битой никто нас не пугает! Раньше, когда кто-нибудь говорил нам что-то неприятное, мы преспокойно посылали собеседника куда подальше. А теперь вместо этого бежим с заявлением в суд.
– Брюс, перестань. – Приятель снова попытался его урезонить, но Брюс говорил не с ним и не с Дав. Он обращался к профессору Чэмберсу, Оливеру с Дейл, «Матерям против смерти» и тем двоим психопатам, которые передирали его сюжеты.
– Жертвы! Да в наши дни последний козел – жертва, и целые толпы готовы отстаивать его права. Черные и белые, старики и молодежь, женщины и мужчины, голубые и натуралы – все ищут и находят оправдание собственной глупости. Если хотите знать, именно это нас и погубит. Общество, в котором социальные группы образуются на основе общих недостатков, обречено на вымирание! В Америке каждый год гибнет больше народу, чем погибло во время войны во Вьетнаме – и что же? Виноваты преступники? Нет, оказывается, мои фильмы!
– Брюс, иди домой, – сказал старый приятель.
Народ стал потихоньку рассасываться. Дав отвернулась с выражением досады на лице. Да, решил Брюс, приятель прав. Брюс сам испортил свою большую ночь. Он устал ото всех, и все от него устали. Пора идти домой.
Но тут он увидел Брук.
По ту сторону моря шикарных нарядов и бюстов стояла она – Брук Дэниелтс. Вот так совпадение! У каждого есть свой предмет фантазий, какой-нибудь популярный певец или актер, чье имя первым приходит в голову в ответ на вопрос: «С кем бы вы хотели провести ночь, если бы могли выбирать из всех людей на свете?» Наверное, еще пару дней назад он сказал бы: «С Мишель Пфайфер в костюме Бэтвумен». Но с тех пор Брюс успел пролистать в офисе своего агента номер «Плейбоя» – и Брук Дэниелс прочно заняла первое место в его персональном рейтинге. А теперь она стояла рядом, во плоти, не переломанная в талии журнальным разворотом, и выглядела даже лучше, чем на фото.
– Извините, простите, – бормотал он в пространство, пробираясь сквозь толпу туда, где новая женщина его мечты беседовала с невысоким мужчиной в смокинге, явно взятом напрокат.
– Здрасьте, прошу прощения за бесцеремонность, но я получил «Оскара» за лучший фильм и потому считаю себя вправе делать все, что мне заблагорассудится.
Его раздражительность как рукой сняло – она мгновенно сменилась более свойственным Брюсу очарованием.
– Ничего страшного, мистер Деламитри. Примите мои поздравления. Меня зовут Брук Дэниелс. – Брук улыбнулась и немного отвела назад плечи, чтобы добавить блеска своей и без того умопомрачительной фигуре.
– А я вас знаю – видел центральный разворот «Плейбоя». Отличное фото!
– Спасибо. Боюсь, оно стало моей визитной карточкой. Но я на самом деле актриса.
Мужичок во взятом напрокат смокинге переминался с одной короткой ножки на другую.
Вспомнив о хороших манерах, Брук сказала:
– Познакомьтесь… Ой, боюсь, я не расслышала вашего имени.
– Меня зовут Кевин.
– Ну да, конечно, Кевин. Познакомьтесь. Это Кевин. Он из Уэльса, то есть британец. А это – Брюс Деламитри.
– Я знаю, – сказал Кевин. – Смотрел «Обыкновенных американцев». И слава богу, что не повел с собой в кино бабулю.
Брюс сразу не нашелся, что на это ответить, и потому промолчал. Брук поспешила заполнить паузу, приняв на себя роль хозяйки вечеринки:
– Кевин тоже получил «Оскара» – в номинации «Лучший иностранный короткометражный анимационный фильм». Его главный герой – мальчик по имени Малыш…
– Крепыш, – поправил Кевин.
– Точно, – улыбнулась Брук. – И у него есть волшебные кальсоны… Правильно?
– Да, веселые кальсоны с окошком спереди, через которое может выглядывать его маленький приятель. – Кевин надеялся очаровать Брук своим грубоватым британским юмором.