Брюс и Брук никак на это не отреагировали. Скаут была немного разочарована. Она надеялась, что ее признание произведет впечатление. Решив, что, быть может, они ее не поняли, она повторила главную часть своей речи:
– Мы Магазинные Убийцы.
Могла бы и не трудиться. Они расслышали ее и в первый раз.
Им следовало давно уже догадаться, особенно Брюсу. Двое психов-грабителей? Мужчина и женщина? Большие фанаты его творчества? Те, чьи подвиги в течение последнего месяца без конца приписывали влиянию Брюса – теперь в его доме? Конечно, это они. Почему бы и нет? Связь между ними и Брюсом была выдумана журналистами. В действительности Брюс не имел никакого отношения к Магазинным Убийцам. Однако это приносило слабое утешение, поскольку Магазинные Убийцы именно тем и занимались, что убивали людей, которые не имели к ним никакого отношения.
– Вы собираетесь нас убить? – спросил Брюс.
– Что за дурацкий вопрос! Мы со Скаут никогда не знаем, собираемся ли убивать, пока вдруг – раз и не убьем кого-нибудь.
– Просто так получается, – добавила Скаут, беспечно болтая ногами, словно маленькая девочка, рассуждающая о безобидной игре. Хотя, конечно, у маленьких девочек не часто увидишь примостившийся на коленях пистолет – разве что в фильмах Брюса, ну а теперь еще в его гостиной.
Снова воцарилась тишина.
Разговор не клеился. Скаут почувствовала необходимость взять на себя обязанности хозяйки вечеринки.
– Здорово, правда? – сказала она. – Ну, что мы сидим тут и болтаем.
Брюс ее почти не слушал, пытаясь разобраться в хаосе мыслей. Если это и правда Магазинные Убийцы, то его и Брук могут убить буквально в любую секунду. Нужно что-то делать: рядом с этими придурками каждое мгновение на счету. Он посмотрел на свой большой письменный стол, располагавшийся в другом конце комнаты, за спинами Уэйна и Скаут.
В одном из фильмов Брюса был кадр, в котором зрителю демонстрируется верхний правый ящик письменного стола, а тревожные звуки музыки предупреждают: в этом ящике что-то лежит.
Скаут продолжала тарахтеть, но это не мешало размышлениям Брюса.
– Брюс – герой Уэйна, а мне всегда нравились такие девушки, как вы, Брук. Красивые и все такое. Хотя, должна признаться, я не поклонница этого всеобщего помешательства на пластических операциях. Потому что потом не разберешь, кто правда красивый, а кто – так, старая богатая сучка.
Брюс между тем, похоже, сдвинулся с места. Если бы кто-то на него смотрел, то, наверное, подумал, что так и есть. Раньше он стоял у стены, рядом с домофоном. Сейчас же, казалось, был ближе к письменному столу.
К беседе снова подключился Уэйн.
– Да какая разница, Скаут? – спросил он. – Была бы красивая, а натуральная это красота или нет, не все ли равно?
– Мне кажется, было лучше, когда девушки выглядели так, как выглядели, и ничего не выдумывали, – возразила Скаут.
Теперь уже не оставалось сомнений, что Брюс передвигается по комнате, хоть и очень медленно. Поглядывая по сторонам, он потихоньку пробирался к тому самому столу и верхнему ящику. Уэйн и Скаут все еще были поглощены друг другом, и их голоса сливались в голове у Брюса в какое-то неясное бормотание. Брук смотрела в пол. Следили за ним, казалось, только глаза охранника, вылезающие из орбит на изуродованном лице. Словно он был сообщником Брюса. Подопытным существом из истории про Франкенштейна, которое почуяло в Брюсе человека, способного отомстить за его жестокое убийство. В какой-то момент глаза Брюса и охранника встретились и запечатлели друг друга крупным планом. Брюсу почудилось, что глаза мертвеца предупреждают его об опасности – жизнь в голове поддерживалась кроваво-красными сгустками лавы, которая циркулировала в лампе, плавно поднимаясь и опускаясь.
Потребовалось невероятное усилие, чтобы собраться. Ужас, который Брюс испытывал, делал его легкомысленным. Голоса Уэйна и Скаут, глаза убитого и неотвязная мысль, что сам он на волосок от смерти, не выходили у него из головы и не давали сосредоточиться. Брюс не был слабым человеком: за несерьезным фасадом скрывалась стальная сердцевина. Ему ведь нет еще и сорока, а он уже самый успешный режиссер в Америке. Такого нельзя добиться, не имея сильного характера. Однако все произошедшее сегодня было уже слишком даже для Брюса.
«Это просто кино, – шептал ему внутренний голос. – Веди себя как будто это просто кино».
Брюс твердил себе, что видел такое сотни раз. Ситуация под контролем. Ситуация у него под контролем. «Это просто еще один фильм».
Он отвел глаза от головы мертвеца и запечатлел взглядом панораму комнаты. Никто на него не смотрел. Он был на заднем плане. Фокус на бесконечность.
– Ну, а как насчет Брук? Думаешь, она настоящая? – говорил Уэйн.
Он расслабленно откинулся на диванные подушки и явно чувствовал себя как дома. Скаут критически осмотрела сидящую напротив женщину.
Брук съежилась. Просто удивительно, как нелепо может смотреться сексуальное платье, если его обладательница испугана и подавлена. Такую одежду нужно носить уверенно, иначе будешь похожа в ней на обыкновенную дешевую проститутку.
– Настоящая? Да не смеши меня! – воскликнула Скаут. – У кого, у кого, а у Брук и отрезали, и натягивали, и высасывали, и подкачивали, и еще не знаю что. Так ведь, Брук?.. Я спросила, так ведь, Брук?
Герой фильма Брюса был уже почти у самого стола. Все, что ему требовалось, – это несколько секунд вне поля зрения мучителей.
Брюс не догадывался, что в фильме два героя. Казалось, Брук не замечала его мучительного продвижения по комнате, однако это было не так. Когда она опустила глаза к полу, в поле ее зрения попали несколько кадров ног Брюса, передвигающихся на заднем плане. Она поняла, что у Брюса есть какой-то план и что Уэйна и Скаут нужно отвлечь. Кроме нее, сделать это было некому – она должна присоединиться к разговору, причем как можно эффектнее. Брук подняла голову и с вызовом посмотрела на Скаут.
– Не твое собачье дело!
Скаут и Уэйн были явно удивлены. До сих пор Брук никак не проявляла характер, а тут вдруг взорвалась. Ее голос наполнил комнату; тон был решителен и тверд. Пользуясь моментом, Брюс сделал целый шаг вперед.
Уэйн уставился на Брук.
– Вот тут ты ошибаешься, мисс Дэниелс. Это наше дело, потому что ты принадлежишь нам. Понятно? Принадлежишь мне и моей девушке. А теперь ответь на ее вопрос. Если только ты, конечно, не считаешь себя выше этого. Тогда будешь говорить с ним.
Уэйн поднял автомат к плечу и навел на Брук. Она увидела зияющее дуло и ухмыляющуюся физиономию Уэйна на заднем плане.
А дальше, за головой Уэйна, медленно продвигался Брюс.
Брук понимала, что должна взять Уэйна на себя. Она храбро взглянула в его глаза под черным дулом автомата.
Он медленно закрыл один глаз и прицелился. Это было похоже на гротескное веселое подмигивание.
Брук старалась не шевелиться, что оказалось задачей не из легких.
– Ну ладно, извращенец, если тебе так надо знать, – дразнить убийцу было очень опасно, но Брук понимала, что, пока Брюс не доберется до стола, она должна отвлекать Уэйна, – мне убрали морщинки вокруг глаз и губ, отсосали целлюлит на бедрах, увеличили грудь и поменяли форму пупка.
Пока она это говорила, Брюс открыл ящик. Внимание Уэйна приковано к Брук. Лучшего шанса может просто не представиться.
Крупный план: рука Брюса открывает ящик. Затем исчезает внутри.
Ящик пуст.
Такой драматический момент требует соответствующего саундтрека. Тут нужно что-нибудь резкое, похожее на крик, или ироничное, как в фильмах Брюса, вроде музыки из комедийного сериала, но диссонирующей и мрачной. Однако саундтрека не последовало: Брюс уже не играл в кино. Его поражение было слишком реальным.
– О, Брюс! – раздался в тишине голос Уэйна, гадкий и полный сарказма. – Не это ли ты ищешь?