Лука ответно оскалился, радостно и свирепо, не сомневаясь, что и у него зубы такие же, глянул на этикетку и неожиданно придумал:
– О! А может, кагор ему подарить?
– Идея, – Егор засмеялся. – Такого точно больше никто не принесёт.
Одно дело пригубить из бутылки, которая на виду, совсем другое – утянуть ту, которая затерялась среди многих. Лука взял ключ, доверчиво спрятанный на раме отцовской двери, отпер кабинет, забрался под стол и выхватил нужную рубиновую бутыль из бутылок и коробок, тесно стоявших в три ряда. Ряды, казалось, остались не нарушены.
Телефон пискнул: подъехало такси.
Они поспешили из квартиры, книги Егора остались лежать на журнальном столе.
10
Через полчаса друзья подхватили Лесю с Катей на Остоженке и покатили в подмосковное Троицкое.
– Что вы так долго? – выговаривала Катя. – Все уже там…
Леся, отвернувшись к окну, щёлкала в своём айфоне, выставив заградительный локоток, который давил прямо в сердце Луке. Он сидел, зажатый между подружками.
Лука не сказал домашним, что праздник будет за городом, но его это не сильно беспокоило: он всё равно собирался уехать с вечеринки до десяти вечера. Поздравит, потусит и уедет. Лучше бы и Лесю там не оставлять.
– Как поедем? – спросил таксист, когда вырвались из Москвы на Дмитровское шоссе.
– На тринадцатом километре, – бойко отозвалась Леся, – повернуть направо, потом налево, потом через лесопарк.
– Ты что, там была? – спросил Лука поражённо.
– Да нет, – она повертела перед ним телефоном, – вот Артём пишет.
Лука успел заметить алое сердечко и её ответный румяный смайлик. В мыслях мелькнуло скверное слово.
– Не подглядывай! – капризно попросила она и улыбнулась какому-то новому сообщению.
Катя заговорщицки захихикала.
Он хотел схватить этот телефон и выкинуть в окно, но вместо этого сник и замолчал, сливаясь с меркнущим небом, пока остроугольный локоток ёрзал по его груди.
Леся спрятала телефон в сумочку, и все заболтали о какой-то чепухе, а Лука оставшуюся дорогу хмурился и помалкивал.
Серый трёхэтажный дом располагался в коттеджном посёлке и своими балкончиками, башенками и чугунным шпилем подражал французскому шато.
Внутри грохотала музыка, от которой позвякивало всё стеклянное. Из комнаты в комнату со звонким лаем носилась белая собачонка.
Вокруг ржали незнакомцы и визжали незнакомки, казавшиеся вызывающе весёлыми и раскованными.
– Надо же, сколько у него друзей! – воскликнула Леся над ухом.
Пришлось несколько раз спросить, где Артём, перекрикивая шум, при этом ребята из класса вообще не попадались.
Они спустились на нижний этаж и через предбанник, мимо столика с напитками, вышли к бассейну.
Новоприбывших встретил разноголосый вопль приветствий, невнятный, но мощный в гулком помещении.
Почти все одноклассники были уже здесь, они бултыхались и нежились в лазурной водице под шаловливый музон, а на краю стояли небьющиеся бокалы с коктейлями и трубочками.
Артём возник из тёплого марева в алых плавках, с каплями на крепеньком торсе и первым делом расцеловался с Лесей.
Он взял у неё подарок и стал бережно освобождать от хитросплетения лент, словно специально растягивая процесс. Умело подцепив последний узелок, он справился с обёрткой и коробкой и вытащил кроссовки камуфляжной расцветки.
– Ого, джорданы! – и снова поцеловал.
Лука, вымученно ухмыльнувшись, протянул ему пакет с бутылкой.
Артём достал её и покрутил с беззаботным смешком:
– Святое винишко! Спасибо, херувимчик! Давай, переодевайся и иди к нам купаться!
– А мне не во что, – пробормотал Лука. – Предупреждать надо.
– Я же тебе говорила! – возмутилась Леся.
– Да ладно, все свои, можешь в трусах, – Артём прыснул. – Хочешь, плавки дам?
– Какие? – тупо спросил Лука, скользнув взглядом по алой влажной ткани.
– Ну не эти же, другие. Я уже нескольким пацанам дал. Принести?
– Не. Пока не надо.
Лука забыл, что будет бассейн… Он ни за что не надел бы плавки соперника, хотя бы и самые свежие, неношеные. А показаться в домашних трусах было невозможно. Через несколько минут Леся с Катей, а вскоре и Егор, переодевшись, устремились к воде, как бы и не замечая одинокого Луку. Он прогуливался по краю бассейна, ощущая себя нелепым в этом твидовом пиджаке, который пропитывали летящие брызги. И капли, и смех – всё нарочно летело в него… Ботинки промокли, а вместе с ними и носки. Леся поплыла, оттолкнувшись от бортика, лёгкая и стремительная, заманчиво розовея бикини. Ритмичное мягкое движение смуглых детских лопаток… Лука покачнулся. Не хватало только рухнуть в воду под общий хохот.