Она достигла металлической лестницы в конце бассейна, обернулась и, держась за поручни, вытянулась вперёд всем телом. Она чуть покачивалась на воде и, кажется, жмурилась. Артём бесшумно нырнул и пронёсся подводной тенью. Вода разорвалась возле Лесиных вытянутых ног – он всплыл, глотая воздух, и что-то ей сказал. Леся продолжила лежать и с негодующим смехом мелко отбрызнулась от него растопыренными пальчиками ног, как бы приказывая: «Брысь!», а он наотмашь хлопнул правой рукой, нагоняя на неё волну.
У Луки непроизвольно дёрнулась рука, кулак загудел фантомной тяжестью удара.
Леся, всё так же держась за поручни, молотила ногами, как русалочьим хвостом, Артём широко улыбался, весь в водяной буре.
В бассейне начался переполох, все лупили вокруг себя, чей-то пластиковый бокал незаметно слизнуло с края, и он, мгновенно растворив коктейль, закачался на поверхности.
У Луки замокрело за шиворотом, потекло по лицу.
Он смахнул влагу с волос, решительно прошёл в предбанник, схватил холодную банку пива, взломал, присосался.
И поднялся наверх навстречу разудалым раскатам музыки, оставляя за собой мокрые следы и чувствуя от этого ещё большую неловкость.
Свет в гостиной был уже приглушённым. Колючая струя прожектора разбивалась о стену пёстрой пеной мелькающих кадров. За столиком над чёрными квадратами техники извивалась кудрявая девушка-диджей с наушниками на шее.
Подле пританцовывало несколько ребят, всплёскивая руками и подпевая «Тёмной лошадке» Кэти Перри.
Лука не хотел танцевать и, большими глотками истребляя пиво, сел на диван к взрослому парню с бритой головой и хипстерской щетиной, который вяло курил в потолок.
Они несколько раз перекрикнулись словами и, когда музыка прервалась, парень продолжил громко:
– Тухловато!
– Да! – в тон ему согласился Лука. – А откуда ты знаешь Артёма?
– Наши отцы – братья! Просили присмотреть! Думал, хоть кого склею. Но тут совсем школота. А ты что, один?
– Типа того, – сказал Лука. – А чем ты занимаешься?
– Работа – рабство, – чудаковато ухмыльнулся парень, почёсывая щёку. – Давай лучше бухнём!
Лука хрустнул опустошённой банкой пива и пожал плечами.
– Текилки? – уточнил парень.
– Давай.
Луке было неудобно признаться, что он её никогда не пробовал.
Под истошные возгласы Питбуля парень принёс бутылку, два лайма, нож и солонку.
– Ненавижу эту попсу, – он ронял на тарелку ровные лаймовые дольки, звякая скользким от сока ножом. – А тебе, наверно, нравится?
Лука, подражая ему, принялся щедро солить кулак. Неохота было признаться, что да – и Кэти Перри, и Питбуль, и только что зазвучавший тоскливый Авичи – вообще-то по кайфу. Вместо этого он спросил:
– А ты что слушаешь?
Они одномоментно лизнули свои кулаки.
– Alter Bridge.
«Кто?» – подумал Лука, но ничего не сказал и недоверчиво принюхался к стопке, откуда пахнуло, как на уроке химии.
Когда песня заканчивалась, танцующие сбивались возле девушки-диджея и начинали перекрикивать друг друга названиями треков. Она что-то ставила, и они снова самозабвенно плясали, вскидывая руки и стреляя указательными пальцами. Лука увидел на диване напротив в тесной темени копошение какого-то хищного осьминога и наконец разобрал, что это бок о бок целуются и ласкаются сразу две парочки.
Он почему-то был уверен: его хватятся, Леся обеспокоится и поднимется за ним, или уж точно придёт Егор… Но никто не шёл.
После третьей стопки Лука обнаружил, что внутренне набирает скорость. Почувствовав, что лайма недостаточно, потянулся за чёрным хлебом в плетёной корзинке.
– Мне мало надо! Краюшку хлеба… – и, не дождавшись реакции, пояснил: – Это Хлебников! Я тоже Хлебников!
– Э! Может, достаточно? – спросил парень, но снова наполнил стопку.
Лука задел её рукавом пиджака, и полилось на стол.
Он не захотел и не смог бы сейчас объяснить, что его фамилия реально досталась от прадеда Хлебникова. В дореволюционной семинарии её по традиции переиначили на греческий лад, и хлеб превратился в артос.
Лука залихватски замотал головой, одновременно думая: сейчас его голова отскочит и покатится под ноги танцующим.
Он не заметил, в какой момент заговорили о футболе.
Парень говорил, что Месси – бог.
– Бог, – повторил он, облизав руку и поднося стопку к губам. – У него дриблинг супер, штрафные, скорость… Самый опасный игрок на поле.
Лука криво отзеркалил эти движения. Он мазнул языком по впадине между большим и указательным, сметая соляной сугробик, и швырнул в себя жидкость, заполняя горло ожогом. Выдохнув в кулак, быстро прожевал кислую дольку.