И он ушел, сказав, что привезет Чехова завтра к трем пополудни.
А я стал готовиться.
Ну да, грибы у меня есть. Хотя дело не в грибах. Грибы убирают кашель, это так. А лечит туберкулёз препарат AF, созданный в две тысячи пятьдесят четвертом году. Цепь A уничтожает бациллы, цепь F деблокирует участок генома, вызывающий частичную перезагрузку. Понятия не имею, как это работает — как человек, греющийся на солнце, понятия не имеет о том, что там, на Солнце, происходит. Греется, и всё. А всякие термоядерные шмакции-реакции, да ну их…
Альтшуллер думает, что убедил меня. И очень хорошо, пусть так и думает. Чехов? Прекрасная кандидатура. Лучше и придумать трудно. Во всяком случае, я не смог — придумать лучше. Сказал Шефу, что нужно сюда. В Ялту.
А ему что в Ялту, что в Яффу. Из интереса он подправляет историю, или у него есть какая-то иная цель, не знаю. Может, просто развлекается. От скуки. Вечность — это ведь очень долго.
Мустафа убрал чашки. Он, Мустафа, здешний. Настоящий хроноабориген. Немножко модифицированный, не без этого. Но лучше быть таким, чем мёртвым, а я его спас от верной смерти. Когда рубят голову — это ведь верная смерть, не так ли? В Турции с этим легко. Вжик — и нет головы. Ятаганы острые, тяжелые, одного удара тренированной руки хватает.
А я его, Мустафу, выкупил. Там это можно. Выкупил и немножечко модифицировал сознание. Армейский модификатор АМ-12. две тысячи сорок третий год. Корейская Народная Демократическая республика. Теперь Мустафа свято чтит присягу, а присяга-то мне. Нет, понимаю, нехорошо, но ведь я его на смерть не пошлю.
Сам пойдёт — ради меня. Но не сдуру, а только если не будет другого выхода.
Запустил полевой синтезатор М. Тот пожужжал, пожужжал, и превратил стакан кефира в пять флакончиков препарата AF. Стекло в стекло, органику в органику. Один флакон спасёт Чехова. Остальные… Жизнь покажет. Она, жизнь, научила: сколь бы тщательно не была просчитана ситуация, всё может случиться иначе. Даже Шеф с его возможностями пасует перед жизнью.
И посылает меня. Если я провалюсь — это будет мой провал, а не его.
Не так обидно.
Он обидчив, Шеф.
Я решил поспать. Вдруг да и увижу что-нибудь приятное. Олимпиаду 1980, полёт Гагарина или высадку на Пегас.
Рубец на груди немножко зудел. Так всегда бывает перед Изменением Реальности, и чем круче изменение, тем сильнее зуд. Сейчас — на двоечку.
Приятель мой, Конан Дойль, при виде рубца спросил, как я выжил после пулевого ранения в сердце.
А я и не выжил, ответил я честно. Я умер.
Он решил, что это специфический русский юмор. Нервно хохотнул. И больше о моей ране не говорил.
Ну, пусть юмор.
Но после этого англичанин оживил Шерлока Холмса.
Как Шеф в своё время меня.
Даже не знаю, рад ли я этому.
Для понимания взаимоотношения Чехова с его близкими привожу следующий текст:
Антон Павлович Чехов не прочь был при случае принарядиться, вот только случаев выпадало немного: таща на себя с гимназических лет обширное и требовательное семейство, он мог лишь устами доктора Астрова заявлять, что «в человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Должно-то должно, а способов к этому порой недостаёт. Взять хоть ту же одежду: и портные есть, и сукна вдоволь, и фабрики готового платья появились, о магазинах и говорить нечего, а сколько оборванцев бродит по улицам!
Понадобилась Антону Павловичу Чехову шуба на зимнюю пору. Казалось бы, вся проблема в деньгах, времени и наличии в продаже меха. Мол, это в советское время был тотальный дефицит, а вот при царе-батюшке пошёл, выбрал материал, подобрал фасон, сходил на примерку и через пять, много семь дней шуба готова. Но шуба для Чехова тоже была не просто тёплой одеждой, а ещё и символом жизни. Покойникам ведь шубы ни к чему?
Деньги — были. Материал, меха — были. Портных — на любую цену — полно.
Но.
Но от прямо высказанного желания до получения самой шубы прошел год, и какой год!
Вот он, документальный рассказ в письмах.
А. П. Чехов — О. Л. Книппер.
29 января (11 февраля) 1901 г. Флоренция.
В комнате у меня холодище такой, что надел бы шубу, если бы она только была.
А. П. Чехов — О. Л. Книппер 15 декабря 1902 г. Ялта.
Если ты мне жена, то, когда я приеду в Москву, распорядись сшить мне шубу из какого-нибудь тёплого, но лёгкого и красивого меха, например хоть из лисы… Без лёгкой шубы я чувствую себя босяком. Постарайся, жена! Отчего в этот приезд я не сшил себе шубы, понять не могу.