— Ох, — пробормотала я, опуская пятку на пол и прижимая обе руки к животу. — Хорошо, хорошо.
Джанни появился в дверях спальни, выглядя нетерпеливо.
— Эй, мне уже пора быть там. Нужно помочь?
— Да, — сказала я, откинувшись на локти и вытянув ноги. — Завяжи мои шнурки. Твоя дочь избила меня, когда я попыталась сделать это сама.
Он улыбнулся и зашёл в комнату, опустившись на колени у моих ног.
— Я сделаю.
— Спасибо.
— Не пинай маму, — сказал он, обращаясь к моему животу, пока завязывал один кроссовок, а затем другой. — У нас единственный выходной за эту неделю, и мы собираемся на Вишнёвый фестиваль.
— Ничего страшного, если мы немного опоздаем, — сказала я. — Фелисити работает на стенде Этуаль, а Винни с ней. Там и мои родители. Сегодня понедельник, и Этуаль закрыт, так что все будут на фестивале.
— Я знаю, но... — Он закончил завязывать шнурки и поднялся. — Мне просто не терпится.
Я рассмеялась.
— Ты как ребёнок.
— Ничего не могу с собой поделать. Мне всё ещё нравятся аттракционы. И ты помнишь, как я был крут в аттракционе с бросками в воду?
— Помню, — сказала я, протянув ему руку, чтобы он помог мне встать. — Хотелось бы забыть.
Он поцеловал меня.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — ответила я. — Она сегодня особенно активная. Не может сидеть спокойно, как и её папа.
— Ого. — Он улыбнулся, когда мы покидали спальню и спускались по лестнице, всё ещё держась за руки. — Надеюсь, вселенная не решит отомстить мне за то, что я был таким сорванцом, и не наградит нас маленькой огненной дочкой.
— Может, она станет танцовщицей? — предположила я, положив руку на свой живот, где она явно репетировала очередной удар.
— Это было бы круто. — Мы добрались до первого этажа, и Джанни взял ключи с маленького столика у входной двери.
Я мельком взглянула на стену в гостиной, где всё ещё висели фотографии нас двоих. Я понимала, что оставлять их было немного навязчиво, но пока не могла заставить себя убрать их — я только переехала сюда несколько недель назад.
Он давно просил меня переехать к нему, начиная с мая, но я хотела быть уверенной, что мы готовы к этому.
— Элли, давай, — настаивал он. — Мы готовы. — Мы лежали в постели, всё ещё переводя дыхание, наши сердца только начинали успокаиваться. Как всегда, беспокоясь о ребёнке, он повернулся ко мне и обнял крепче. — Я хочу быть с тобой всё время. Я знаю, что тебе удобнее жить прямо в Абелар из-за работы, но я обещаю, у жизни со мной есть много преимуществ. Например, оргазмы, когда, как и где угодно.
Я рассмеялась.
— Звучит заманчиво.
— Я взял это просторное жильё, потому что надеялся однажды делить его с тобой. И я ненавижу засыпать, когда тебя нет рядом.
— Я тоже, — призналась я, приподнимаясь, чтобы посмотреть на него. — Я просто лежу в своей постели и мечтаю быть здесь.
— Я люблю тебя, Элли, — его голос был мягким и серьёзным. — Я никогда раньше не говорил этих слов никому. И теперь, когда я знаю, как это должно ощущаться, я рад, что не говорил, потому что это была бы ложь. — Он посмотрел на меня так, как я всегда мечтала. — Ты для меня всё. Ты — та самая.
Я улыбнулась, и мои глаза наполнились слезами.
— Я тоже тебя люблю. И да — я перееду.
Джанни предложил снять фотографии с нами, но они меня так радовали. Появилась и новая — наша обложка Дегустатора, на которой мы оба в чёрно-белых вечерних нарядах: Джанни сидел за столом в Этуаль, а я стояла рядом, поливая ему на голову бутылку с игристым. Это было сексуально, дерзко и весело — как и статья о нас внутри журнала, а ещё это стало отличной рекламой для Абелар.
Каждый раз, глядя на эти фотографии на стене, я вспоминала, как он сказал: «Мы всегда были вместе». И от этого меня каждый раз пробирала радостная дрожь — в том числе сейчас.
— Тебя знобит? — спросил он. — Хочешь, принесу тебе свитер?
— На улице тридцать градусов, папочка. Всё в порядке, — я рассмеялась и взъерошила его волосы. — Просто я взволнована. Мы давно не были на Вишнёвом фестивале вместе. С семнадцати лет, если быть точной.
— Знаю, — он посмотрел на фотографии за моей спиной. — Сегодня тебе понравится больше. Обещаю.
— Ты наконец-то поцелуешь меня в кладовке? — поддела я.
— Я поцелую тебя где угодно, — даже несмотря на то, что мы опаздывали, и он хотел выйти за дверь, он обнял меня и прижался губами к моим. — Я люблю тебя.