— Не понимаю, почему «раздающий карты» не был осторожнее, — отец продолжал смотреть на меня угрожающе.
— Раздающий карты был осторожен, — защитился я. — Большей частью.
— Ник, хватит, — мама строго посмотрела на отца. — Это не помогает. И это не катастрофа – это ребенок. — Она улыбнулась Элли, ее глаза снова наполнились слезами. — Ребенок. Миа и я скоро станем бабушками! Это невероятно!
— Прости, Элли, — отец поднялся с дивана, подошел и поцеловал ее в щеку. — Я тоже рад. Просто это шок.
— Я понимаю, — сказала она, немного покраснев, из-за чего мне стало слегка жаль себя.
Моя мама могла обнять ее, мой отец мог поцеловать в щеку, а я едва мог подойти к ней, чтобы она не напряглась. Почему она меня не любит?
Да все же любят меня!
Кроме, видимо, моего отца.
— Мы рядом, дорогая, — сказал он Элли, садясь обратно. — Мы будем поддерживать тебя все время.
— Это не значит, что я оставлю ее ни с чем и никогда не вернусь, — выпятил я грудь. — Я тоже буду ее поддерживать.
— А что ты будешь делать, когда вернешься, Джанни? — отец уставился на меня. — Какой план? Где ты будешь работать? Где жить?
— Я еще не знаю, — признался я. — Я узнал, что она беременна, только вчера вечером, пап. Дай мне минуту.
— Все будет хорошо, как бы там ни было, — сказала мама. Она обняла Элли и прижала к себе. — Даже больше, чем хорошо. Это будет замечательно. У тебя будет вся необходимая помощь. Этот ребенок желанный и любимый.
— Спасибо, — Элли шмыгнула носом, прислоняясь к моей маме. — Я очень это ценю.

Когда мы встали, чтобы уйти, отец взял меня за руку.
— Можем поговорить наедине?
Черт.
— Ладно. — Я взглянул на Элли. — Подождешь меня?
— Конечно, — ответила она. — Я все равно хотела в ванную.
Я последовал за отцом через кухню в гараж. Он щелкнул выключателем, и в помещении стало светло. Там было холодно – настолько, что изо рта шел пар. Я застегнул пальто.
Отец стоял в простой черной футболке, ноги на ширине плеч, руки в татуировках сложены на груди. Где-то на его груди было имя моей мамы, вытатуированное в сердечке, когда ему было около двадцати. Чернила уже поблекли, линии размылись, но смысл остался прежним.
Но так бывает не у всех, и это не моя вина.
— Тебе есть что сказать в свое оправдание? — начал он грубо.
Я пожал плечами.
— Например, что?
— Что? Я даже не знаю, что делать – обнять тебя или снять ремень и в первый раз за двадцать три года хорошенько отлупить.
— За что, пап? Это был несчастный случай.
Он покачал головой.
— Несчастные случаи случаются. Это не причина моей злости.
— Тогда в чем дело? Даже Элли не так зла, а ведь это она носит ребенка.
— Она добрая девочка.
— Я знаю. — Я провел рукой по волосам. — Я буду ее поддерживать. Это не значит, что я их бросаю.
Он склонил голову набок.
— Значит, уехать на съемки шоу и оставить ее разбираться со всем одной – это поддержка?
— Она сама сказала, чтобы я ехал, пап. Ты сам слышал. — Я начал нервничать и переминаться с ноги на ногу. — Я даже предложил на ней жениться. Она отказалась.
— Ты предложил жениться или попросил выйти за тебя?
— Какая разница?
Отец шумно вдохнул и выдохнул, потирая лицо руками.
— Я также предложил ей поехать со мной в Калифорнию, но она и этого не захотела. Она очень самостоятельная, понял? Я последний человек на земле, с кем она захочет провести остаток своей жизни. Она думает, что я лжец и игрок.
— Почему она так думает?
Я поморщился.
— Если я скажу правду, ты не будешь злиться больше.
— Готов поспорить, буду.
Зная, что пожалею об этом – или, возможно, заслуживаю выговор – я глубоко вдохнул и признался.
— Мой внедорожник на второй день не был сломан. Я соврал, чтобы она осталась со мной в мотеле еще на одну ночь... и, скорее всего, именно в ту ночь она и забеременела.
Его взгляд стал еще жестче.
— Я знаю, это подло. Я признался ей на следующий день, потому что чувствовал себя ужасно.
— Она расстроилась?
Я кивнул.
— Да. Это только подтвердило все ее худшие мысли обо мне.
— Господи. Неудивительно, что она не хочет тебя видеть.
— Слушай, я совершил ошибку, ладно? — повысил я голос на отца, что всегда было плохой идеей. — Но я извинился и пытаюсь сделать все правильно. Она говорит, чтобы я уезжал.
— Это то, что ты хочешь? Уехать?
— Да, — выпалил я, хотя в тот момент сам не знал, чего черт возьми хотел. Больше всего я хотел вырваться из этого проклятого гаража.