– Да будет вам известно, моя чудесная шотландская аборигенка, – скорчив глубокомысленную мину, произнес он, – что в связи со своим кочевым образом жизни я регулярно прохожу тщательнейшее медицинское обследование, когда приезжаю в Штаты, и подвергаюсь вакцинации от всех известных человечеству тропических болезней. Мои работодатели весьма требовательны в этом плане. К слову сказать, лично я убежден, что они руководствуются не столько заботой о здоровье своих сотрудников, сколько соответствующим параграфом условий страхования.
Его слушательница удовлетворенно кивнула и широко улыбнулась, однако промолчала. Таггарт взглянул на ее ангельское лицо и спросил:
– Вы ничего не хотите больше сказать?
– Вы самый удивительный мужчина, которого мне доводилось встречать, – сказала она. – А ведь я не всю свою жизнь провела в провинциальной глубинке, я весьма продолжительное время жила в большом городе, училась в университете... – Мойра передернула голыми плечиками и подытожила: – В общем, я вами совершенно очарована!
– И я вами тоже! – сказал Таггарт неожиданно для себя.
При этих его словах лицо шотландки просветлело, и Таггарту показалось, что он покорен ею совершенно. И еще его мужская интуиция подсказывала ему, что она готова подкрепить свое признание, занявшись с ним сексом.
– Продолжая затронутую вами медицинскую тему, – сказала прекрасная фея, – хочу сообщить вам, что о своем здоровье я забочусь лично и регулярно посещаю своего врача для профилактики. Помните девиз скаутов? Будь готов! – Она наклонилась к спинке переднего сиденья, облокотилась на нее и спросила без обиняков: – У вас есть с собой презервативы?
– Честно говоря, – сгорая со стыда, признался Таггарт, – я несколько одичал, проводя большую часть своего времени в прериях, и стал забывчив. Однако в принципе я предусмотрительный человек и предпочитаю не подвергать себя риску.
– Нечто в этом роде я от вас уже слышала, – сказала Мойра, складывая руки и подпирая ими подбородок.
Он внимательно посмотрел на нее и спросил, в свою очередь:
– А вам не кажется странным, что мы беседуем о сексе, хотя даже не представились друг другу?
– Я уже думала об этом, когда вы разгребали метлой снег вокруг багажника, – сказала шотландка. – И так и не смогла решить, хорошо это или нет, что мы толком так и не познакомились. Как вроде бы заманчиво вступить в интимную связь с таинственным чужестранцем и расстаться с ним наутро, когда стихнет вьюга! Но ведь не менее романтично было бы и попытаться удовлетворить свое ненасытное любопытство и узнать о вас как можно больше, чтобы потом, после неизбежной разлуки, еще долго предаваться сентиментальным воспоминаниям! Только не подумайте, что я на что-то намекаю, нет, я понимаю, что вы здесь проездом. И меня это даже устраивает, поскольку освобождает от каких-либо обязательств. Ведь будь мы обременены ими, я бы не вела себя с вами так фривольно и легкомысленно. Но коль скоро, пути наши навсегда разойдутся, я вправе позволить себе маленькое сумасбродство.
– Вы говорите чрезвычайно любопытные вещи и с каждой минутой все больше меня заинтриговываете! – воскликнул Таггарт. – Если бы вы только могли себе представить, как я благодарен фортуне за нашу встречу! Вы настоящий подарок небес!
– Я и сама это знаю, – кокетливо улыбаясь, проворковала проказница без лишней скромности. – Однако вернемся к дилемме, перед которой я оказалась. Не стану спорить, покров таинственности всегда возбуждает. Однако если бы я узнала о вас больше, то в дальнейшем имела бы возможность воскрешать эту встречу в своих эротических фантазиях... Понимаете, одинокой девушке порой бывает очень трудно уснуть, не предавшись розовым грезам о любовном свидании со своим воображаемым рыцарем... Взрослым тоже нужны колыбельные...
– Вы всегда бываете так прямолинейны с понравившимися вам мужчинами? – рассмеявшись, спросил Таггарт.
Она обворожительно ухмыльнулась, самоуверенно, однако не надменно, и ответила без экивоков:
– Я терпеть не могу ходить вокруг да около. Жизнь слишком коротка, чтобы размениваться на лицемерие. Я всегда предпочитаю брать быка за рога. Это помогает мне выкроить больше времени для удовольствия.
Таггарт поймал ртом ее пальцы и сладострастно их облизал, сожалея, что полумрак мешает ему увидеть в деталях, как трепещут от вожделения ее ноздри и твердеют соски, жаждущие новых жарких поцелуев, – его поцелуев, черт побери! Как же случилось, что он так долго лишал себя бесхитростного удовольствия вселять в женщину страсть, обделял себя простой радостью наблюдать, как остро она реагирует на легкое прикосновение к ней желанного мужчины, трепещет от звука его голоса, цепенеет и млеет, когда он ее целует?
Конечно, не мог он теперь припомнить и того, чтобы вот так же напряженно когда-нибудь отслеживал эти мельчайшие женские реакции, чутко улавливал каждый судорожный вздох, замечал инстинктивное сжимание напряженных бедер, отягченных расползающейся по ним похотью.
Нет, разумеется, он вовсе не уподоблялся в сексе быку, чуждающемуся сантиментов перед случкой. Просто ни одной из его подружек не было дано пробудить в нем желание подмечать эти милые пустяки. Только одна горная фея, сосватанная ему вьюгой, сумела напрячь все органы его чувств, а не только причинное место, выпирающее из штанов.
Он прекратил слюнявить ее пальчики, нащупал рукой на двери рычажок, опустил стекло и выглянул наружу. Убедившись, что над выхлопной трубой не образовался сугроб, он закрыл окошко, дотянулся до бардачка и вынул оттуда бумажник, в котором должен был сохраниться один пакетик с презервативом.
И действительно, упаковка лежала на прежнем месте, за карточкой социального страхования. Шотландка выхватила драгоценную находку из его рук и с улыбкой проворковала:
– Тому, кто много путешествует, нужно быть более предусмотрительным...
Он снова рассмеялся, поймав себя на том, что еще никогда так не веселился перед совокуплением, и ответил:
– Непременно приму ваш совет к сведению. Но пока придется утешиться тем, что имеем.
Не медля более ни секунды, он скинул с себя куртку, отшвырнул ее в сторону и с поразительной ловкостью перебрался к радостно визжащей спутнице, готовой оказать ему самый радушный прием.
Глава 8
Прыть, проявленная американцем во время этого маневра, повергла Мойру в легкое изумление. Но еще больше она была удивлена тем, что он умудрился переместить свое крупное тело в заднюю половину малолитражки, не получив при этом никаких повреждений. Однако замешательство ее длилось всего несколько мгновений. Как только он усадил ее к себе на колени, она позабыла обо всем на свете, даже о свитерах, выпавших у нее из рук, и вытаращила глаза на его широкие плечи и мускулистую грудь. Единственная дилемма, волновавшая ее в этот момент, заключалась в том, чтобы решить: проявить ли инициативу самой либо уступить ее партнеру.
Жаль, что все прочие дилеммы, с которыми она сталкивалась в жизни, не были столь же трудно разрешимы.
– Какое восхитительно гладкое у вас тело, какая бархатистая кожа! – сжав пальцами ее талию, воскликнул американец, невольно избавив ее тем самым от необходимости сделать выбор.
– Мне приятно это слышать, – выдохнула она и тихонько застонала, когда он погладил ее по груди. – Но в этом нет моей заслуги, такой уж я родилась, – добавила она, млея от тепла его больших ладоней и чудес, которые вытворяли с ней его длинные сильные пальцы.
Ее соски набухли и отвердели, требуя немедленного внимания к себе. Не менее настоятельными были и требования той части его мужского естества, на которой она сидела, подобно всаднику в седле, готовая содрогнуться в оргазме от малейшей стимуляции. Решив не торопить развязку, Мойра выпятила грудь и уперлась руками ему в колени, как бы приглашая тем самым его сделать с ней нечто более ощутимое.