- А теперь, Гарри, давай рассказывай, чем таким ты вчера занимался, что с утра был похож на инферни?
- Я проводил ритуал, – Гарри понадеялся, что односложный ответ устроит Снейпа.
- Ну-у-у, ты проводил ритуал. Какой?
- А такой! – обида поднялась из глубин души, – если бы кое-кто не молчал, как пожиратель на допросе, то я мог бы обойтись более легким вариантом, при котором не потерял бы столько сил. Но ты решил погеройствовать, как дурной гриф, и не оставил мне выбора. Ты хоть на секунду задумался, что подвергал нас всех опасности. Окажись ты на месяц без магии, что бы я делал? А вы, Лорд Малфой, каким местом вы думали, утаивая от меня информацию? Думаете, Драко был бы рад, если бы его отец потерял силы? Вы оба так важны, особенно сейчас, а повели себя, как неразумные дети!
Северус и Люциус, получив гневную отповедь, сочли за благо промолчать и не злить своего спасителя. Ведь, по сути, Гарри был прав: замалчивая, недоговаривая, скрывая информацию, они ничего не добьются. Люциус спинным мозгом чувствовал, что Поттер не похож на своих ровесников. В этом юноше чувствовалась огромная сила и не по годам развитое мышление. Рядом с Поттером собственный сын смотрелся несмышленым мальчишкой.
Северус решил разрядить обстановку самым простым способом – попросить прощения.
- Гарри, ты абсолютно прав. Нужно было все рассказать тебе, но и ты пойми меня. Мне так хотелось, чтобы у тебя было как можно меньше сложностей…
- Да, Гарри, – вступил Люциус, – мы просто не хотели нагружать вас лишний раз. А мне в принципе сложно, вы такой юный, ровесник моего сына. У вас должно быть еще детство, а вы по уши увязли в политических играх и войне.
- Гарри, – усмехнулся Марволо, – они хотят сказать, что поступили как пара идиотов, и больше так не будут. Но произнести именно эти слова им не позволяет гордость.
После этих слов Гарри не выдержал и расхохотался, так комично выглядели кающиеся маги.
- Ладно, проехали, – успокоил их Гарри, – но чтоб такое было в последний раз, – притворно погрозил пальцем.
- Да, дорогой, – поддержал шутку Северус, – а теперь давайте собираться, там, наверное, Альбус себе уже бороду выщипал от нервов.
- С чего бы это, – удивился Гарри, – время завтрака в Большом зале еще не пришло, так что про нашу отлучку никто ничего не узнает.
Через полчаса Гарри и Северус уже были в школе, а Люциус отправился к себе в мэнор.
Аластор Грюм, сидя в Большом зале за завтраком, внимательно осматривал учеников. Он, конечно, понимал, что вычислить Жнеца вот так на глаз не получится, но наметить подозреваемых не помешает. Он был уверен, что справится с заданием за пару недель. Главное – наметить план и придерживаться его. Перво-наперво, нужно ненавязчиво опросить деканов и остальных преподавателей. Начать, пожалуй, лучше всего с Минервы. Эта старая кошка только с виду такая чопорная и неприступная, но Аластор точно знал, что хороший черри бренди ее маленькая слабость. А у него на такой случай припасена бутылочка. Затем нужно будет аккуратно опросить Снейпа, и пусть Аластор его недолюбливал, но отказать в тонком уме не мог. Не зря же тот столько лет шпионил и не прокололся. Вот к Снейпу можно и напроситься на огневиски. А там слово за слово… Наметив для себя ближайшие планы, он начал повнимательнее присматриваться к ученикам. Все-таки Альбус самодур, как можно понять в такой толпе кто есть кто? Нужно будет на уроках прощупать почву.
====== Глава 19. ======
Минерва МакГонагалл была пьяна, и не просто пьяна, а в умат, вусмерть, в дрова. Вечером к ней на огонек заглянул Аластор Грюм и принес с собой бутылочку ее любимого бренди. Ну как тут можно было отказаться. Да и расслабиться в хорошей компании за рюмочкой другой хотелось уже давно, несносные студенты вымотали все нервы, а до конца года, а, следовательно, и до отпуска, еще очень далеко. Одной бутылки оказалось мало, и на свет появилась вторая, которую из своих закромов выудила Минерва. Грюму, не так сильно восприимчивому к алкоголю и потому более трезвому, не стоило никакого труда разговорить Минерву. А та, соскучившись по общению и вниманию, рассказывала все последние хогвартские новости – читай сплетни: о том, с кем встречается профессор Синистра; о том, что Альбус любит подглядывать, и нередко под дезиллюминационными чарами наблюдает за целующимися парочками; что Хагрид время от времени куда-то пропадает и возвращается странно довольным и похудевшим; что мадам Помфри и профессор Спраут запираются в больничном крыле, но зачем – непонятно; что профессор Снейп для хогвартских незамужних дам является предметом охоты; что преподаватель полетов часто пропадает в сарае для метел; и наконец, что ей, Минерве, очень приятно внимание такого бравого аврора и видного мужчины. После этой информации Грюм поспешил сбежать от этой старой кошки, все равно ничего, кроме пустых сплетен, он от нее не услышал. Аластор, конечно, тоже одинок и уже давно, но не настолько, чтобы кидаться на этот древний сухостой. И вообще, он любит молоденьких ведьмочек!
Минерва только фыркнула на этот побег и, обернувшись кошкой, пошла на прогулку по крышам. Хорошо, что местные коты не такие переборчивые.
Утром в Большом зале за завтраком декан Гриффиндора радовала окружающих бледно-салатовым цветом лица, а тех, кто имел несчастье близко сидеть, еще и нехилым выхлопом, который однозначно сигнализировал о вчерашней несдержанности.
- Выпей, Минерва, – перед носом несчастной появился фиал с антипохмельным зельем, – и в следующий раз не стесняйся и обращайся сразу ко мне.
Выражение лица Снейпа было непередаваемым. В кои-то веки эта поборница морали пришла на завтрак с дикого похмелья, и он не отказал себе в удовольствии макнуть ее в это носом. Уголки губ поднялись в ироничной усмешке, а в глазах черти плясали канкан.
За этим представлением со своего места наблюдал Грюм, он бы тоже не отказался от такого зелья, но по его лицу, вернее по тому, что от него осталось и виднелось из-под шрамов, не было заметно, что он такой же нуждающийся, как и МакГонагалл, а просить было неудобно. Он как-никак преподаватель.
Северус же откровенно веселился. Заметив на лице Минервы последствия вчерашних гулек, не смог отказать себе и не поиздеваться над ней. Конечно, его зелье снимет все последствия и вернет бодрость духа и тела, но то, что он ЗНАЕТ о ее пьянке, давало возможность веселиться за ее счет. А она – высокомерная и непробиваемая моралистка – будет теперь краснеть и отводить взгляд, как школьница, по крайней мере, ближайший месяц, а если напоминать ей об этом в его фирменной язвительной манере, то и все два.
Гарри следил за ними со своего места. Ему было плохо видно, что там происходит, но не заметить на лице Северуса злорадной ухмылки он не мог.
- Драко, глянь, наш декан Маккошку доводит, – толкнул он в бок блондина.
- Ага, так ей и надо, только вот интересно за что? – прищурился Малфой.
- Не все ли равно, за это она над нами сегодня на уроке отыграется, – встрял Блейз.
- Пф, пускай попробует, – улыбнулся Гарри, – она настолько сильно хочет быть самой непредвзятой и справедливой, что нам почти ничего не грозит.
- Ты лучше расскажи, что там мой рарА с деканом мутят? Мама аж из Франции вернулась, чтобы присмотреть за ним, – спросил Драко.
- На каникулах все расскажу, – пообещал Гарри, он уже давно думал, что Драко и Блейза пора посвящать в сложившуюся ситуацию. Не то по незнанию натворят делов, что потом не разгребешь. Вон, как с Северусом и Люциусом вышло.
Ребята позавтракали и отправились на уроки. До рождественских каникул оставалось совсем немного. Но «рождественскими» они стали называться не так уж и давно. Еще лет сто назад про рождество в магическом мире хоть и знали, но не праздновали. У магов был свой древний праздник – Йоль. День зимнего солнцестояния, самая долгая ночь в году. Мать всех ночей. Время семейных ужинов, поцелуев под омелой и посиделок у камина, где горит йольское полено. Время, когда нужно приносить дары магии и начинать новые дела. Время обновления Магии и Жизни. Гарри ждал этого праздника с нетерпением. После Йоля Северус станет целиком и полностью его. И пусть Гарри пока не говорил ему о своей любви, но в сердце уже давно и прочно поселился мрачный декан Слизерина. Хотя, для кого-то может он и мрачный, а для Гарри самый надежный, любящий и нежный, не боящийся показать свои чувства.