- А что тут рассказывать, – первым успел начать Драко, – профессор Хагрид привел нас на озеро кормить Гигантского Кальмара. Гарри немного отстал и засмотрелся на воду, тут-то Лонгботтом его и столкнул. Забини кинулся за Поттером, а Кребб и Гойл схватили Лонгботтома. Все.
Северус понимал, что Малфой сказал правду, но не выслушать представителя львиного факультета не мог, тем более лохматая выскочка уже еле сдерживалась, чтобы не начать выступать.
- Мисс Грейнджер, – обратился он к девушке, – все было так, как описал мистер Малфой, или у вас есть своя версия событий?
- Малфой обманывает! – начала эта мохнатая бобриха, Северус прекрасно помнил, что о ней рассказывал Гарри, и не собирался ей верить на слово. – Поттер сам упал в воду, а Невилл просто проходил в этот момент мимо.
Непоколебимая уверенность была написана на ее лице. Она вздернула нос и тряхнула головой.
- Мисс Грейнджер, – голос мастера зельеварения можно было разливать по пузырькам и подписывать – осторожно, яд, – а вы готовы рассказать то же самое под Веритасерумом?
- Северус, – вступилась за свою подопечную Минерва, – ты не имеешь права давать несовершеннолетним сыворотку правды.
- А я и не собирался, – ответил Снейп, – но на допросе в Аврорате ей придется его выпить.
- Мистер Малфой тоже будет пить Веритасерум? – язвительно поинтересовалась МакГонагалл.
- Я могу и не дожидаться авроров, – улыбнулся Малфой, – если хотите, я могу принять его прямо сейчас, и мой рассказ не изменится ни на одно слово. А Грейнджер сможет?
- Друзья мои, – отмер директор, – ну зачем нам вызывать авроров, у них и так много работы. Мы можем разобраться в ситуации своими силами. Гарри, ты же не хочешь, чтобы Невилл попал в тюрьму?
- Почему это – «не хочу»? – удивился Гарри. – Я сегодня едва не погиб, а теперь, по-вашему, должен просто простить его?
- Ну-ну, маль… Гарри, – быстро исправился директор, поймав гневный взгляд мальчишки, – незачем портить судьбу своему однокурснику.
- Хорошо, – вдруг согласился Гарри, а директор довольно поблескивал глазками из-под очков, – но у меня есть условие.
- Какое?
- Леди Лонгботтом должна забрать своего внука из школы. У меня нет никакого желания каждый день опасаться удара в спину, – Гарри уставился, не мигая, на Дамблдора, боясь пропустить хоть одну эмоцию на его лице.
- Что ж, пусть будет по-твоему, – сокрушенно покачал головой директор, но выбора особенного не было. После победы Поттер обрел немалое влияние в Министерстве, как и Снейп, а у Альбуса не было политических сил перечить на сегодняшний момент победителю Волдеморта.
- Я надеюсь, профессор Дамблдор, что вы уладите все, как можно быстрее. А теперь мы, пожалуй, пойдем, что-то у меня какая-то слабость, – и Гарри вышел из кабинета.
За ним потянулись и остальные слизеринцы, Северус остался в учительской, проследить, чтобы директор выполнил свое обещание незамедлительно.
В слизеринской гостиной было шумно, все обсуждали сегодняшнее происшествие. Каждый был уверен, что по старой привычке грифам все сойдет с рук. Ребята зашли в гостиную и на них уставились все. Тишина повисла такая, что можно было услышать пролетевшую муху, если бы она была.
- Лонгботтома выгоняют из школы, – с победным видом объявил Драко.
Что тут началось! Слизеринцы не привыкли, что к их проблемам прислушивается кто-то, кроме их декана, а тут – выгнали льва за змею – это победа. Вообще после битвы с Волдемортом на змеек перестали коситься и вороны, и барсуки, только грифы остались верны своей ненависти. На радостях семикурсники вызвали эльфов и заказали для младших курсов сок и сладости, а для старших сами достали сливочное пиво. Гарри сидел на диване между Драко и Блейзом. На душе у него было светло, кто бы мог подумать, что настоящих друзей он найдет именно на этом факультете.
- Гарри, – Блейз склонился к Поттеру, – можно с тобой поговорить?
- Конечно, – согласно кивнул Поттер.
- Давай пойдем к Драко? – Блейз предупредил Малфоя, что они займут его комнату.
Они зашли в отдельную комнату старосты, и Блейз накинул запирающие и заглушающие.
- Что-то случилось, Блейз? – Гарри напрягся от странного поведения.
- Случилось, – кивнул Забини, устраиваясь на стуле, Гарри занял кресло.
- И-и-и?
- Гарри, я не знаю, как у тебя это спросить, – стушевался Блейз.
- Спрашивай, как есть.
- Гарри, объясни мне, пожалуйста, что это я сегодня видел под водой, я имею в виду твои крылья. Я, конечно, не настаиваю, но…
- Увидел… – Гарри постучал пальцами по подлокотникам, – понимаешь, Блейз, я бы и сам тебе рассказал… хотел вот на йольских каникулах, но раз ты уже видел, то… Короче, я Жнец.
Выпалил и уставился на своего вассала, отслеживая реакцию. Блейз сначала побледнел, потом покраснел, а потом, что странно, позеленел.
- Скажи, а когда ты… когда я… ты уже был?
Как это ни странно, но Гарри понял вопрос.
- Был, – кивнул он, – я принял наследие на свое пятнадцатилетие.
- Мерлин, – простонал Забини, – и я пытался тебя… а ты простил?
- Ой, вот только не надо опять об этом. Забыли.
В дверь постучали и мальчишки впустили Драко.
- Гарри, там декан тебя искал, – подмигнул он Поттеру.
- Ну, ладно, пойду я, – притворно вздохнул Гарри и пошел к Северусу.
Рон сидел в своей комнате на своей кровати и рыдал. Если бы у него спросили, он не смог бы объяснить причину этого безудержного плача. Просто, когда он представлял, что его Хозяин утонул, то слезы сами начинали течь по лицу, а из горла вырывались всхлипы. И дело было не в том, что он полюбил своего Хозяина, хотя и не без этого. Он в свои шестнадцать именно рядом с Поттером впервые почувствовал, что это такое – когда о тебе заботятся. Когда кому-то небезразлично, как он себя чувствует, где он спит, во что одет, как учится. Рон впервые в жизни – и это при наличии родителей – осознал себя важным для кого-то. И пусть Гарри не нежничал с ним, но именно этот юноша дал ту заботу, в которой так нуждался Уизли.
Рон заметил, что его ошейник стал медленно, но верно меняться. И если раньше он выглядел широкой кожаной полосой, то сейчас хоть ширина и осталась прежней, но вот материал напоминал скорее плотную, прошитую в несколько раз, ткань. И Рон очень боялся остаться без этого ошейника. Не хотел возвращаться к родителям, которых он не волновал. Не хотел опять жить в доме, похожем на сарай. Не хотел опять слушать бестолковые нравоучения матери, которая – при всей ее показной заботе – никогда не интересовалась своими детьми по-настоящему.
Гарри прошел через его комнату и скрылся за дверью. Рон с тоской смотрел ему вслед, понимая, что не имеет права ни на что претендовать, но в душе крепла уверенность в том, что с Хозяином просто необходимо поговорить.
Гарри заметил зареванное лицо Рона и, взяв у Северуса успокоительное зелье, вернулся к нему в комнату. Рон свернулся калачиком на постели, представляя собой вид вселенской скорби. Гарри сел рядом с ним, погладил рыжие вихры и втиснул в сжатый кулак фиал с зельем.
- Хозяин, – голос был хриплым, а в глазах плескались слезы, – я хотел… мне нужно… можно с вами поговорить?
- Ронни, сейчас у меня совсем нет времени, но я обещаю, что завтра мы с тобой поговорим, – успокаивал его Гарри, – а сейчас выпей зелье и ложись спать. Хорошо?
- Хорошо, Хозяин, – ответил Рон и опустошил фиал.
- Ну вот, я наконец-то освободился, – выдохнул Гарри, растекаясь амебкой в кресле, – можно и отдохнуть.
Северус на это только мстительно улыбнулся.
- Я на твоем месте не был бы в этом так уверен.
- Почему?
- А потому, что Грюм напросился сегодня ко мне в гости. А еще я хотел бы, чтобы ты мне кое-что объяснил.
- Что?
- Ты собираешься вот так просто забыть и простить этого недотепу Лонгботтома?
- Нет, конечно, но я не хочу, чтобы наш любимый бородач при этом присутствовал. Лонгботтомы связаны вассальной клятвой с Певереллами, так что от наказания они не уйдут, ни Невилл, ни его бабка.