Однако ее стервозный характер и один косой взгляд другой нашей посетительницы стали поводом для возмущений в своем инстаграме. Тогда на наше ателье свалилась невиданная доля хейта, и полностью упали продажи. Анжелка предлагала обратиться к ее брату адвокату, чтобы отсудить обратно наше доброе имя. Но я боялась судебных тяжб, которые запросто могли усугубить ситуацию.
А теперь заказ от одного ресторатора и ресторанного критика почти вернул прежнюю активность. Так что с Анжелкой и девчонками мы устроили после рабочего дня девичник.
— Слушай, а как ты этого Нестеренко уговорила на отметку нашего ателье?
— Он сам. Ты еще и чек не видела его, — встаю со стула и бегу к кассе. — Вот, двойная цена.
— Капец, он не знает слова «бизнес»? Да за рекламу человека с высокой аудиторией надо как минимум бесплатно сделать такой заказ, — Анжелка возмущается как настоящий сммщик.
— Хм, ну он сам предложил, а я не стала отказываться.
— Вот нет в нем вообще ничего от бизнеса, а еще ресторатор. А ты молодец. Вот правда молодец.
Мы еще несколько раз пьем за меня. А после я немного отдаляюсь от девичьего трепа и погружаюсь в воспоминания. Да, Олег никогда и не был особо бизнесменом. Я бы его чрезмерно добрым назвала. Но по некоторым рассказам я знаю о его адвокатской карьере. В юриспруденции он был неплох. Почему же ушел из этой сферы? Давно я ничего не слышала о нем от общих знакомых. Только то, что было в интернете и его инстаграме. Действительно у него были шикарные обзоры на один из лучших ресторанов города, которые ему же и принадлежал. Поэтому я не волновалась, что кто-то из прошлого заподозрит мою глупую юношескую влюбленность к Нестеренко Олегу из сорок третьей квартиры.
Мы жили в одном подъезде. Он с родителями — на третьем этаже, я с родителями и бабушкой — на восьмом. Ходили мы в одну школу за нашим домом. Семь лет разницы были серьезным препятствием на пути к нашему знакомству. И да, я была той самой девочкой, которая украдкой бросала взгляды из-за дерева на понравившегося мальчика во дворе. И да, сначала я играла в песочнице, а он как более взрослый рубился в теннис. Потом уже я доросла до тенниса, а он с парнями пил пиво на лавочке около подъезда. Хотя и был спортсменом. По-моему, в волейбольной команде школы играл. Там чаще всего мы на старшеклассников и залипали. Но у меня было хоть какое-то оправдание своим появлениям там — мой брат Женька был одноклассником Олега.
От двоюродного братца о Нестеренко я тоже слышала пару историй. И каждый раз я все больше убеждалась в его рыцарстве. Ну подумаешь, раз в неделю пил пиво. Но при этом же был образцом вежливости, учтивости и красоты. Что еще нужно для малолетки, чтобы возвести кого-то в идеал?
И даже когда мы повзрослели, он стал студентом, продолжала смотреть за ним. Спасибо социальным сетям. Когда мне было шестнадцать, начались первые свидания, поцелуи, проводы до подъезда и крик тети Шуры с пятого: «А ну, ироды, хватит непотребствами заниматься прям на виду!», я немного отошла от этого. Раз в полгода заходила на страницу Олега, пялилась на его фотографии. Бабушка пару лет назад пыталась мне рассказать историю об отце и мачехе Олега, но я ускользнула от беседы.
Сначала он съехал на квартиру. После — я упорхнула из отчего гнезда. Фактически нас с Олегом и ничего не связывает, кроме моих воспоминаний и одного подъезда. Вообще сомневаюсь, что он меня помнит хотя бы как соседскую девчонку из детства. В его жизни я была одной из многих на детской площадке около дома, ну и немного двоюродной сестрой Женьки. Да, я была глупой влюбленной малолеткой, но определенно спокойной. Некоторые мои одноклассницы подстерегали своих жертв, писали им в мессенджерах и пытались навязаться. Я же была тихой и просто лелеяла образ Нестеренко и иногда истекала слюной на парня.
А потом это вошло в какую-то привычку. Но до сих пор считала Олега правда красивым. Какая-то красота на грани смазливости и мужества. Тем более в последние годы он значительно раздался в плечах и обхвате всего, чего только можно. Из гибкого пластичного юноши превратился в натурального мужика. То ли возраст дал свое, то ли заниматься в зале по другой программе начал — я не анализировала это.