— Поня-ятно, — тянет Вьюнкова таким тоном, что хочет хлопнуть ладонью по лбу.
— Вот только не надо тут ничего надумывать.
— Постараюсь. Посмотри у меня в шкафу на нижней полке. Я доставала недавно Ромкины вещи, чтобы постирать к его приезду.
— Когда он приедет? — тут же заинтересовываюсь я, проходя к шкафу подруги и открывая его. — Я соскучилась. Мне он, зараза такая, ничего не говорил.
— Мне тоже. Мама вскользь упомянула, что он собирался в увольнительную.
— Сюрприз, может, хочет сделать? — с предвкушением предполагаю я и радостно улыбаюсь, зажмурившись.
Сбоку слышится многозначительное покашливание, и я вспоминаю о госте, о котором забыла, увлёкшись разговором с Евой. Выуживаю из дальней коробки вещи, немного выцветшие со временем, критически оглядываю их и подбираю наиболее подходящие на стройную фигуру Рокотова. У них с Ромкой, на взгляд, схожа фигура, поэтому вещи должны подойти.
Отправляю его в ванную, не обращая внимание на недовольный взгляд карих глаз, а сама ухожу к себе, чтобы переодеться и просушиться. Только сегодня утром оставила на батарее полотенце, поэтому проблем не возникает.
Выхожу из спальни в тот момент, когда из ванной слышится жуткий грохот.
— Рокотов, у тебя там всё в порядке? — стучу в дверь, но ответа не получаю.
Для приличия жду минуту, а потом открываю замок ножом, используя прорезь на ручке. Предупреждаю, опять-таки для приличия, что вхожу. Картина предстаёт мне интересная: полуголый с футболкой в руках парень растерянно рассматривает груду хлама, которого, когда мы с утра уходили на учёбу, не было. Смотрю на стену и вспоминаю, что хотела на днях разобрать все банки-склянки и укрепить полку, на которой они стояли до недавнего времени. Видимо, надо заказывать новую и более крепкую, поскольку нахожу взглядом деревянные щепки.
— Почему не отвечал? — прохожу мимо застывшего Рокотова, присаживаюсь на корточки и начинаю собирать уцелевшие бутыльки. К счастью, их много.
Он по-прежнему молчит, тогда я поднимаю на него глаза, плавно скользя по серым чуть коротким для него штанам, торсу без намёка на жир хоть в каких-нибудь местах и лицу, что хорошо освещается светящейся прямо напротив него лампой. Рокотов теперь смотрит мне в глаза, тяжело сглатывает, сильно дёргается кадык, привлекая к себе внимание.
— Растерялся, — наконец произносит он, комкая футболку.
— Ты бы её лучше надел, — вскользь подмечаю и снова возвращаюсь к устранению беспорядка.
Уцелевшие баночки-скляночки перекочёвывают на бортики раковины, повреждённые в саму раковину, а осколки и щепки собираются в кучу у стены.
— Извини, не хотел, — тихо говорит Рокотов, привлекая к себе внимание.
Пока я была занята уборкой, он наконец-таки нацепил на себя футболку. Выглядит расстроенным, так и хочется пожалеть. Ничего ведь страшного не произошло. Разбил пару флаконов, сам не пострадал и хорошо.
— Ты голоден? — выпрямляюсь во весь рост, становясь чуть выше его плеча.
— Немного.
— Хорошо. Иди тогда на кухню, я пока одежду развешу для сушки.
Выпроваживаю парня, который выбивает меня из колеи своим смущённо-растерянным видом. Он будто нашкодивший котёнок, который приготовился к порке. Ни чета тому мажору, что я постоянно вижу в институте и за его пределами. Сейчас в моей квартире Ваня походит на обычного парня, который не знает, что ему делать. Уж явно не ему стесняться! Будто никогда в гостях не был ни у кого. Тем более у симпатичной девушки.
Покончив с делами в ванной, прихожу на кухню и застаю вольготно развалившегося Рокотова на стуле у окна. И снова он кардинально меняется. Король жизни, ни больше ни меньше. Пойди пойми, где он настоящий, а где придуривается, а ещё хочет, чтобы я какой-то ему шанс дала. Меня не интересуют зарвавшиеся мажоры.
— Ника, ты такая соблазнительная в этом костюмчике, — заметив меня, парень мигом убирает телефон в сторону. — Так бы и съел.
— Подавишься, — бросаю мимоходом.
Ставлю на плиту котлеты из индюшачьего фарша и белый рис. Мнение гостя меня не интересует — если не захочет есть что дают, то будет ходить голодным, пока не выйдет из этой квартиры. Развернувшись к раковине, в шкафу над которой находится посуда, натыкаюсь на Рокотова. Слишком близко находится, загораживая проход.
— Ника, убери колючки, — говорит он, растягивая губы в широкую улыбку, обнажающую только верхние зубы. — Я же ничего плохого не хочу.