– Иван. – серьёзно нахмурил бровки и вложил ладошку в мою лапу. – Так покатаешь?
– Ваня-я... – обречённо простонала Анна.
Да какая она Анна – Анечка. Такая милая, мягкая, нежная, что у меня каждый раз сводило скулы от желания прижать её к груди и поцеловать розовые, пухлые губы. От неё всегда так приятно пахло, ландышами, первой едва распустившейся зеленью и весенней свежестью.
Девушка с золотыми руками, несущими облегчение от боли. Моя спасительница и, чего уж скрывать, вдохновительница на быстрейшее излечение и восстановление. Сколько раз я мечтал, что приглашу её на свидание, когда встану на ноги? Каждый чёртов день!
Только пока я ещё на коляске. А на фига ей нужен инвалид? Через её кабинет проходят десятки парней и поздоровее меня. Не с такими ранениями и травмами. Наверняка подкатывают с комплиментами и предложениями встретиться.
Я же не пытался даже заговорить лишний раз. Боялся, что отошьёт. Только благодарил после каждого сеанса и улыбался, как дурак. И запретно мечтал, сидя в одиночестве в квартире.
Оказалось, у неё даже сын есть, и муж, наверное. Эх, мечта моя несбывшаяся – Аня!
– Ну что, Иван, поехали кататься? – подхватил мальчонку за подмышки и усадил себе на колени. – Только держись крепче, быстро полетим. Аня, открывайте дверь!
– Да вы что? Зачем? – растерялась Анечка, но дверь распахнула, и мы лихо выкатились в длинный, просторный коридор центра.
Если бы я попал на гонки колясочников, точно завоевал бы приз. За месяцы, проведённые в инвалидном кресле, я освоил все возможности этого средства передвижения.
– Держись, Ванька! – залихватски присвистнув, раскрутил колёса до предельной скорости, и мы помчались по безлюдному, в этот час, коридору. Мальчонка вцепился пальчиками в подлокотники и счастливо хохотал, откинув голову на мою грудь.
– Ещё! Ещё! – звенел в тишине коридоров радостный детский голосок.
Сделав два круга по периметру здания центра, уже спокойно подъехали к стоящей, с округлившимися от испуга глазами, Анечке.
– Мама, ты видела? Видела? – захлёбывался от восторга и смеха Ваня.
Девушка ласково потрепала рыжую макушку сына.
– Да вы настоящие асы!
Опустил мальчишку на пол.
– Понравилось? – смеясь протянул сжатый кулак для приветственного жеста.
– Круто! – в ответ ткнул крошечным кулачком Ваня. – Когда я вырасту, куплю себе гончую машину...
– Гоночную, Вань. – поправила мальчишку Аня, но тот только отмахнулся, спеша поделиться со мной своими планами.
– Феррари! А на капоте нарисую во-от такую морду тигра. И все будут знать, что я тигр! Он же сильнее волка?
– Сильнее. – слушал, нацепив самую серьёзную мину. – А почему тигр? Гепард, например, гораздо быстрее.
– Зато у тигра тигрята, а не волчата. Значит, я тигрёнок.
– Фамилия у нас Волковы. – Аня взъерошила рыжие вихры сынишки. – А Ване не нравится, когда его волчонком называют.
– Почему, Вань? Волк тоже сильный зверь.
– Так меня папка называл за то, что я его кусал, когда он бил маму.
Ванька обиженно надулся, шмыгнул носом и уткнулся матери в живот, пряча слёзы. Аня крепко прижала его голову к себе.
Осознавая, что я только что услышал, медленно поднял взгляд на, ставшую пунцовой до кончиков ушей, Анечку.
Что млядь?
– Аня?
– Что? – кажется покраснеть ещё больше, чем девушка зарделась минуту назад, невозможно, но оказалось это не предел. Сейчас её кожа буквально алела, расплавив в своей краске милые веснушки на лице.
– Ваш муж... Он…? – от мысли, что какой-то козёл поднимает руку на эту нежную и мягкую волшебницу, внутри поднималась чёрная волна ярости. Резина колёс жалобно заскрипела под пальцами.
– Я разведена. После того случая... – в голосе зазвенели слёзы, но Анечка справилась с собой. Тонкая, светлая кожа шеи не смогла спрятать отчаянный глоток, которым девушка протолкнула ком в горле, но глаза остались сухими.
Первым делом мозг отметил приятную информацию, что разведена, а потом… Тот случай? Было что-то ужасное? Скрипнул зубами, пытаясь сдержать себя и не напугать девочку своей перекошенной от гнева мордой.
Прострелил бы гаду обе руки, да так, чтобы поднять их больше никогда не смог! Мужиков, бьющих женщин, я за людей не считал. Мразь и подонки, недостойные даже называться людьми.
– Мне наложили пять швов! – малец горделиво выступил вперёд и ткнул пальцем куда-то в свои рыжие вихры. – Вот здесь!
– Ва-а-ня... – девушка с отчаянным стоном потянула сынишку на себя.