Ещё чуть-чуть и будет Бум! Предвкушая именно этот вариант развития событий, отозвалось моё внутреннее зло. Ату его! Ату!!! Что я и сделала, а вот не надо было меня трогать. Да, да!!! Психика у меня очень ранимая, поделать ничего с собой не могу.
- Ой, подождите секундочку, а то забуду! – Как ни в чём не бывало, произношу, открывая свой ежедневник. – Борная кислота и ватные палочки! – Чётко и громко диктую себе, практически по слогам.
- Зачем? – Опешил от моих слов, мужчина, кажется, ещё больше усомнившись в моей вменяемости.
- Не сочтите за хамство, я исключительно с благими намерениями. – Примирительно подливаю масло в огонь.
- Какими намерениями? – Непонимающе поинтересовался соучредитель у такой скромной меня. Я же улыбнувшись внутренностями, подумала, что про аптеку ему кажется ещё не рассказали.
Теперь мне уже хочется отодвинуться подальше. Всё-таки чувство сострадания у меня нет, нет, но просыпается. Иногда! Тоскливо обернувшись, бросаю последний взгляд на дверь, вздыхаю тяжко, после чего перевожу взор обратно на мужчину. Эх, была, не была!
- У вас в ушах пробки, наверное. Вот я и подумала… - С сочувствием шепчу, уставившись в пол.
- Совсем охренела?! Вон пошла! – Взревел, мужчина, а таким воспитанным казался.
- И успокоительное, надо не забыть!
- Вооон!!!
- Знаете, а я не гордая! – Спокойно проговариваю, не спеша, вставая со своего места.
Внутри меня, немного потряхивало от страха, но я без усилий находила в себе внутренние резервы, как, ни в чём не бывало смело, смотря в метающего молнии Игната Валентиновича.
- Я выйду вон. – бочком делаю несколько небольших шагов к выходу и неожиданно разворачиваюсь. – Вы даже представить себе не можете, как здорово я умею выходить вон! Ни кто в мире не переплюнет меня в этом умении, да что там и на свете, наверное, не сыщешь…
Вооон!!! – Выл на высокой ноте соучредитель. – Иначе я за себя не ручаюсь!
- И еще мяту с ромашкой! – Контрольный выстрел в голову, прежде чем выскочить за дверь.
Стоило двери захлопнуться, как в неё тут же прилетело что-то увесистое и разбилось с характерным дзинь!
- Мир твоим осколкам кружечка, или это был графинчииик?! – Громко задала вопрос девушка, в замочную скважину, поспешив сразу смыться, пока дело не дошло до рукоприкладства.
Весь оставшийся день никто больше не стремился со мной общаться. Игнат Валентинович и носа не высовывал из своего кабинета, пытаясь вылечить расшатанные нервы коньяком. Я же совершенно довольная собой, спокойно сидела в приёмной, разбирая документацию и отвечая на звонки. Очень скажу я вам интеллектуальная работа. Время от времени моё лицо озаряла кровожадная улыбка, стоило мне вспомнить мою недавнюю беседу с соучредителем.
- Кое-кто будет вечером на меня жаловаться, опять придется вести приватные беседы со Стрихнином Борзотовичем. – Тихо шепчу, качая головой, и скорбно поджимаю губы.
Когда стрелки часов незаметно подкрались к половине шестого, в приемную вошёл шеф, сияя как начищенный самовар.
- Алёнка, собирайся, пойдем, поужинаем! – Бодро воскликнул большой босс, точно фокусник, доставая из-за своей спины букет цветов.
- Не могу. – Бесстрастно отвечаю, на его предложение, не отрывая взгляд от экрана, продолжая набирать текст. – И букетик свой уберите от греха.
- Это тебе. – Обиженно тянет он, несколько опешив от моей реакции.
- Я понимаю. Но Игнат Валентинович ясно дал понять, что не допустит, ни каких… как бы это помягче оформить… - я задумываюсь, вспоминая произнесённую соучредителем фразу. Искомое изречение быстро нашлось в памяти, и я решила, что не миндальничать всё же не стоит. – Знаю я ваши дары убеждения… В любом случае, хочу предупредить. Если будет хоть одно поползновение в мою сторону или в сторону Артёма Ренатовича… Я имею в виду, если планируете через постель подняться по карьерной лестнице,… то будете уволены незамедлительно! Мне здесь ещё практику проходить, не горю желанием, чтобы ваш соучредитель испортил мне характеристику своими нездоровыми инсинуациями.
- Не обращай внимания, владелец компании я, а не Игнат. Так что окончательное решение принимать мне, - беззаботно отвечает мне мужчина, я бы даже сказала, отмахивается от озвученных мною доводов, как от назойливой мухи.