Давид сжал губы, но ничего не возразил. Лишь выпрямился, словно принимая удар, который нельзя отбить.
— Через час я приеду, — сказал он после короткого молчания. — И очень надеюсь, что мы поужинаем вместе.
Он не стал ждать ответа. Просто развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате снова стало пусто. Ванесса медленно перевела взгляд к окну. За стеклом, внизу, фары машины вспыхнули мягким светом, автомобиль тронулся с места и плавно выехал за ворота.
Она смотрела, пока огни не исчезли, и внутри всё оставалось таким же — ровным, глухим, без цвета.
В последнее время Ванесса не испытывала ничего, кроме саднящей, вязкой пустоты. Она не болела — именно саднила, как старая рана, к которой давно привыкли, но от этого не перестали чувствовать. Эта пустота высасывала из неё силы медленно и методично. Ничего не хотелось. Ни есть, ни спать, ни говорить. Мысли не складывались в цепочки, чувства не отзывались. Просто существование — ровное, серое, без начала и конца.
Она не знала, сколько времени просидела, глядя в окно. Минуты? Часы? День? В какой-то момент в поле зрения появился автомобиль Давида, аккуратно припарковавшийся у дома. Факт был зафиксирован, но внутри ничего не шелохнулось.
Снизу, с первого этажа, донеслась возня, обрывки голосов, шаги. Они доходили до неё, как сквозь плотную пелену тумана — глухо, неразборчиво, без смысла.
А потом дверь в комнату с грохотом распахнулась.
— ТА-ДАМ!
Аманда влетела внутрь, словно ураган, сразу заполнив собой всё пространство — шумом, смехом, движением, запахом духов и жизни. Она говорила сразу, не делая пауз, размахивала руками, словно боялась, что если остановится хоть на секунду, мир рухнет.
Чуть позади неё вошёл Ян, заметно осторожнее. В обеих руках он нёс несколько контейнеров с мороженым, сложенных пирамидкой, и выглядел так, будто его тащили сюда против воли и с применением физической силы.
— Боже, Ванесса, ты что, решила стать призраком? — Аманда без церемоний плюхнулась рядом и обняла её за плечи. — Ты выглядишь паршиво. Серьёзно. И вообще, ты оставила группу поддержки без музыки, без танцев и без морального лидера!
От резкого вторжения что-то внутри Ванессы слегка дрогнуло. Не чувство — скорее рефлекс. Она моргнула, словно возвращаясь издалека, и медленно повернула голову к подруге.
— Что вы… тут делаете? — спросила она хрипло, будто давно не пользовалась голосом.
Аманда широко улыбнулась, демонстративно лучезарно.
— Нас пригласили в гости, — радостно объявила она.
Ян при этом скривился так выразительно, что слов не требовалось. Он молча поставил контейнеры на стол и пробормотал:
— «Пригласили» — это сильно сказано.
Аманда бросила на него предупреждающий взгляд, а потом снова повернулась к Ванессе, сжимая её плечо чуть крепче.
— Короче, — сказала она уже тише, но всё так же уверенно, — мы никуда не уйдём. Даже не надейся.
И в этой комнате, ещё недавно пустой и мёртвой, впервые за долгое время что-то начало шевелиться. Не свет. Не радость. Но — жизнь.
Аманда говорила много. Даже слишком много — как будто старалась заполнить словами каждую паузу, каждую трещину тишины, в которую Ванесса могла снова провалиться. Она пересказывала последние университетские слухи с таким воодушевлением, словно это были новости мирового масштаба.
— Представляешь, — Аманда оживлённо жестикулировала, усевшись поудобнее, — вечеринку опять собираются делать на крыше общежития. Официально — «культурное мероприятие», неофициально — полный трэш, как обычно. Диджей тот же, что в прошлый раз, но обещают ещё живую группу. И да, говорят, охрану подкупили заранее.
Ян фыркнул, открывая один из контейнеров с мороженым и протягивая ложку Аманде.
— А в интернете сейчас вообще цирк, — добавил он как бы невзначай. — Элис, помнишь такую? Из «Формулы»? Её с позором выгнали. Квалификацию раскатали в ноль, нашли кучу нарушений, плюс всплыла история с коррупцией. В итоге всю верхушку сменили. Форумы просто горят.
Аманда довольно улыбнулась, словно эта новость была персональной маленькой победой.
— Зато у нас в универе слух номер один куда интереснее, — она многозначительно посмотрела на Ванессу. — Все обсуждают тебя и Давида. Серьёзно. Говорят, он никогда ни за кем не ухаживал, никого не добивался, не светился. А тут — бац, и как будто человека подменили.
Ян закатил глаза, ковыряя мороженое ложкой.
— Особенно эту тему обожает Калеб, — буркнул он. — Капитан баскетбольной команды. Такое ощущение, что он личный летописец чужих отношений.