Он почувствовал, как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг него, и этого, вместе с видом ее беззащитной, трепещущей спины, было достаточно. С хриплым выдохом он быстро вышел из нее. Несколько горячих, мутных капель упали ей на поясницу, еще теплые на разгоряченной коже. Почти неосознанно, движением, полным интимного обладания, он провел ладонью по ее спине, размазав по телу, будто желая пометить. Это был примитивный, животный жест, и в данном контексте он был не осквернением, а последней точкой в их соединении.
Потом он лег рядом, тяжело дыша. Аккуратно, но твердо он притянул ее к себе, перевернув на бок, чтобы она оказалась в его объятиях, спиной к его груди. Ванесса была как тряпичная кукла — гибкая, безвольная, абсолютно расслабленная. Ее дыхание было глубоким и ровным, а взгляд, если бы она могла его сфокусировать, был бы помутневшим, устремленным в никуда, в то сладкое ничто, что наступает после бури. Она что-то пробормотала невнятное, имя или просто звук, и тут же погрузилась в полудрему.
Давид прикрыл глаза, чувствуя, как усталость и глубочайшее удовлетворение разливаются по его телу теплой волной. Он не мог сдержать легкой, почти неуловимой улыбки. Уткнувшись лицом ей в макушку, он вдохнул запах ее волос — смесь шампуня и чего-то неуловимо своего, невероятно приятного. Сердце его билось часто, но уже успокаиваясь, в унисон с ее медленным, сонным дыханием.
Он любил ее. Эта мысль, ясная и неоспоримая, пришла не сейчас. Она жила в нем уже давно, тихая и сильная. Но говорить об этом вслух он не спешил. Слова были дешевы, они могли испариться, исказиться. Он был из тех, кто верил, что для мужчины важнее поступки. А что могло быть весомее поступка, чем эта абсолютная, трепетная близость? Чем эта осторожность в начале и эта неистовая самоотдача потом? Чем этот момент сейчас, когда он, не говоря ни слова, держал ее, укрывая собой, обещая своей близостью то, что язык еще не решался произнести.
Ванесса тихо посапывала у него на груди, полностью отдавшись сну и его защите. Давид прижимал ее к себе чуть крепче, чувствуя, как ее тело идеально вписывается в изгибы его собственного. В темноте комнаты, в тишине, нарушаемой только их дыханием, он нашел то самое место, где не было нужды в словах. Где все было сказано кожей, теплом, биением сердца и этим глубоким, безмолвным знанием, что в этот миг они были не двумя людьми, а одним целым. И этого было достаточно. Пока что достаточно.
Глава 81
Давид проснулся резко, будто его выдернули из сна. Первой мыслью было тепло рядом — память о теле, дыхании, весе Ванессы, — и только потом пришло осознание: постель пуста. Простыня с её стороны была холодной.
Он сел, провёл ладонью по месту, где она лежала ночью, и нахмурился. Мысль о том, что она могла просто уйти к себе, не успокаивала — наоборот, раздражала. Это было неправильно. Не после всего, что между ними произошло.
Давид встал, быстро принял душ, не давая воде ни шанса смыть напряжение, натянул одежду и направился в её комнату. Дверь была не заперта. Пусто. Кровать аккуратно заправлена, будто в ней и не спали. Ни следов спешки, ни забытых вещей. Это уже не нравилось. Он прошёлся по дому — гостиная, кухня, терраса. Тишина. Слишком неправильная, слишком пустая. Ванессы не было.
Давид достал смартфон и набрал номер Фобоса.
— Где она? — спросил без вступлений.
На том конце повисла пауза. Короткая, но показательная.
— Секунду, — ответил Фобос, и Давид почти видел, как тот хмурится, пробивая данные. — Странно… Она действительно уехала. Такси. Сейчас на трассе, направление — соседний город. Судя по маршруту, торопится.
Давид сжал челюсть. В груди вспыхнула злость — резкая, горячая. Но не на неё. Никогда не на неё.
— Неужели сбежать решила… — пробормотал он больше себе, чем Фобосу.
— Приказать перехватить? — уточнил тот. — Мне самому выезжать или охране?
Давид выдохнул медленно, приводя мысли в порядок. Его голос снова стал ровным, холодным, собранным.
— Перехватить. Аккуратно. Без давления. Не пугать. Не прикасаться, если не потребуется.
Он сделал паузу и добавил:
— Ты заезжаешь за мной. Поедем вместе.
— Понял, — коротко ответил Фобос и отключился.
Давид опустил телефон, глядя в пустое пространство перед собой. В голове крутилась одна мысль: почему она уехала, ничего не сказав. Не из страха — он это чувствовал. Скорее… из необходимости. И он собирался выяснить, от чего именно она бежит. Помощник прибыл быстро и вскоре, они отправились в путь. Фобос вел внедорожник уверенно, почти агрессивно — стрелка спидометра держалась выше разрешённого, трасса тянулась серой лентой, а навигатор глухо бормотал расстояния и повороты. Он время от времени бросал взгляд на экран, сверяясь с движущейся точкой впереди.