Давид сидел рядом, откинувшись в кресле, взгляд его был направлен куда-то сквозь лобовое стекло. Голос прозвучал спокойно, слишком спокойно:
— Как вы её упустили?
Фобос сжал руль, но ответил сразу, без оправданий:
— Не упустили. За ней шли. Два человека, дистанция стандартная. Она под охраной до сих пор. Просто… — он коротко выдохнул, — никто не знал, что ей нельзя выезжать.
Он на секунду повернул голову к Давиду, уловив интонацию, и осторожно уточнил:
— А разве был запрет?
Давид щёлкнул зажигалкой. Пламя на миг осветило его лицо — жёсткое, собранное. Он затянулся, выпуская дым в приоткрытое окно.
— Нет запрета, — ответил он после паузы. — И не будет. Но этот отъезд не был в планах.
Сигарета дрогнула между пальцами, когда он снова затянулся. Несколько секунд в салоне было слышно только шум дороги.
— Тот телохранитель… — Давид не повернул головы, — у которого она выхватила оружие. Он уволен?
— Да, — ответил Фобос без колебаний. — В тот же день. Без разговоров. Сейчас с ней другие. Толковые. Ошибок не допустят.
Давид кивнул едва заметно, стряхнул пепел.
— Хорошо.
Он снова посмотрел вперёд, туда, где где-то впереди ехала машина с Ванессой, и в его взгляде сквозила не злость — сосредоточенность хищника, который не преследует жертву, а возвращает своё.
Внедорожник летел вперёд, пожирая километры. Асфальт под колёсами гудел, пейзаж за окнами смазывался в однообразную серо-зелёную полосу. Фобос как раз собирался перестроиться, когда смартфон на панели коротко завибрировал. Он бросил взгляд, принял вызов через гарнитуру, чуть снизил скорость.
— Да… Понял… — он слушал молча, только брови медленно сходились к переносице. — Продолжать слежку. Близко не подходить. Пока не вмешиваться.
Связь оборвалась. Фобос убрал телефон в карман куртки и снова прибавил газу.
— Она едет в соседний город, — сказал он ровно. — Смотрела бронь на гостиницу. Деймос уже подключился, решает вопрос. Номер будет «подготовленный», без сюрпризов. Через пару часов её заселят.
Давид молча выдохнул дым, глядя в лобовое стекло. Сигарета догорала между пальцами, пепел осыпался на коврик. Он потушил окурок, лениво, будто без интереса, и достал смартфон. Нашёл нужный контакт, нажал вызов.
Гудки тянулись один за другим. Длинно. Неприятно.
— Не берёт… — он сбросил вызов и на секунду задержал взгляд на экране, словно надеясь, что тот сам оживёт.
Фобос бросил на него быстрый взгляд.
— Вы… поссорились? — осторожно спросил он. — Или, может, её что-то напугало?
Давид усмехнулся краем губ, но в улыбке не было ни тени веселья. Он чуть склонил голову набок, будто прикидывая ответ, и сказал спокойно, почти лениво:
— Нет. Вчера она была более чем довольна.
Фобос промолчал. Машина неслась дальше, а напряжение в салоне становилось плотным, осязаемым — как перед грозой, когда ещё светло, но воздух уже знает, что сейчас рванёт.
Давид глубоко затянулся, почти до боли в груди, добивая сигарету до фильтра. Открыл окно, и холодный поток воздуха ударил в салон. Он щёлкнул пальцами, выбрасывая окурок на дорогу, и какое-то время просто смотрел вперёд, не мигая, будто пытался высмотреть ответ в размытых огнях трассы.
Мысли крутились по замкнутому кругу. Всё было… нормально. Слишком нормально, если честно. Ванесса не выглядела напуганной, не отстранялась, не закрывалась. Напротив — живая, тёплая, откликающаяся. И именно это сейчас выбивало из равновесия.
Фобос, не отрывая взгляда от дороги, задумчиво произнёс:
— После задержания она была явно не в себе. Такое быстро не проходит. Может, что-то стало триггером.
Давид медленно выдохнул, уже без дыма.
— Вчера была одна странность, — сказал он спустя паузу. — Но я не придал значения.
Фобос бросил на него быстрый, цепкий взгляд, мгновенно считывая интонацию.
— Ты про близость? Думаю, что она просто приняла тебя, так что странного ничего нет.
Давид не ответил. Даже не повернул головы. Просто сжал челюсть. Его молчание было красноречивее любых слов, и Фобоса это не удивило. Он слишком долго работал рядом с Давидом, чтобы не понимать, где проходит граница личного.