Ванесса хмыкнула.
— То есть Деймос — тёмная сторона?
Он выдержал паузу. Долгую, слишком выразительную. Потом спокойно сказал:
— Поверь, ты не захочешь знать подробности.
Она поймала его взгляд, секунду держала, потом молча кивнула и больше не стала спрашивать. Давид вдруг усмехнулся, будто поймал себя на мысли, которую не собирался озвучивать. Достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, прикрывая огонёк ладонью, затянулся глубоко, медленно. Дым выдохнул в сторону, не глядя на Ванессу.
— Странное чувство, — сказал он негромко.
Она подняла на него взгляд.
— О чём ты?
Он помолчал секунду, будто решая, стоит ли продолжать, потом всё-таки ответил:
— Ещё совсем недавно ты меня избегала. Смотрела так, будто я — угроза, от которой лучше держаться подальше. А сейчас… — он чуть повернул голову, встретился с её взглядом, — ты спрашиваешь. Интересуешься. Пытаешься понять.
Он снова затянулся.
— Мне это нравится. Будто ты перестаёшь меня отталкивать. Даёшь шанс. Для меня это новое чувство, — добавил он спокойно. — Я никогда не пытался получить чьё-то одобрение. Обычно люди либо соглашались, либо боялись.
Ванесса раскрыла губы, собираясь что-то сказать — в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, осторожное, почти уязвимое…
— Давид, милый, — протянул вдруг томный, слишком хорошо поставленный голос. — Я так рада, что мы встретились.
Слова упали на стол, как ледяная вода. Ванесса замерла. Давид медленно поднял глаза. У их столика стояла девушка — безупречная укладка, дорогие украшения, уверенная улыбка человека, привыкшего, что ему рады. Она наклонилась чуть ближе, будто между ними давно существовала интимная дистанция.
Обстановка за столом рухнула мгновенно — ниже нуля. Давид не улыбнулся. Даже бровью не повёл. Его лицо стало холодным, закрытым, словно кто-то щёлкнул тумблером.
Глава 86
Ванесса бросила взгляд — быстрый, цепкий, оценивающий. Девушка была эффектной, безупречно собранной: чёрное платье в пол, асимметричное, с одним открытым плечом и высоким разрезом, открывающим длинную ногу. Ткань подчёркивала фигуру — стройную, выверенную до последней линии. Талия узкая, осанка идеальная. Волосы тёмные, гладко уложенные, собраны назад, ни одной выбившейся пряди. Макияж дорогой и сдержанный — акцент на глаза, чёткие линии, матовая кожа. В руках — клатч, в жестах — уверенность человека, привыкшего быть желанной и нужной.
— Я так рада, что ты всё-таки приехал, — продолжила она мягко, почти интимно, будто Ванессы за столом вовсе не существовало. — И что ты готов уделить мне время.
Давид даже не повернул голову полностью. Его голос прозвучал ровно, холодно, без малейшей интонации:
— Мириэн, я ясно дал понять. Больше не докучай мне.
Она слегка улыбнулась, сделав вид, что не уловила ни резкости, ни смысла сказанного.
— Не понимаю, о чём ты, — протянула она, чуть наклоняясь ближе. — Мы же идеально подходим друг другу. Ты это знаешь. Я вся — твоя. Всегда была.
Давид наконец поднял на неё взгляд. Ледяной. Пустой. Опасный.
— Сгинь, — сказал он тихо. И щёлкнул пальцами — коротко, без лишних движений. Через секунду рядом возник охранник. Вежливо, но безапелляционно он взял Мириэн под локоть. Та попыталась возразить, её лицо на мгновение дрогнуло, но сопротивляться она не стала — лишь бросила быстрый, острый взгляд в сторону Ванессы, прежде чем её увели.
Когда всё закончилось, Давид снова повернулся к столу, будто ничего не произошло.
— Прости, — сказал он спокойно. — Ненужный шум.
Ванесса молчала, всё ещё переваривая увиденное, но в её взгляде уже не было растерянности — только тихая, внимательная ясность.
Давид медленно выдохнул дым, задержав его на мгновение между ними, будто давая словам осесть.
— Я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь, — сказал он спокойно, без давления, но с той самой уверенностью, от которой не прячутся. — И у тебя нет повода волноваться. Я верен тебе. Меня не интересуют другие женщины.
Он сделал короткую паузу, взгляд стал серьёзнее.
— И то поведение, которое я позволил себе с Мириэн… — уголок его губ дёрнулся. — С тобой я так никогда не поступлю.
Ванесса не ответила сразу. Она смотрела на него внимательно, изучающе, словно примеряла сказанное к реальности. Потом в её глазах что-то щёлкнуло — искра, азарт, вызов. Пустота, ещё недавно жившая в ней, будто отступила.
Она медленно расплылась в улыбке — не дерзкой, не наигранной, а опасно спокойной.
— Докажи, — сказала она тихо.
Давид убрал сигарету от губ, стряхнул пепел, выдыхая остатки дыма в сторону. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, на том, как она сидит — расслабленно, но собранно, будто уже сделала выбор.