Она действительно его не узнала.
В соседнем здании гремел концерт «Эскапизма» — басы били по стеклу, толпа ревела в унисон, где-то там Ария рвала зал, но Давид слышал всё это как сквозь толщу воды. Его мысли крутились вокруг одного.
Что она помнит? Где обрыв памяти?
Он вспомнил её движения на сцене — ту едва уловимую скованность, рефлекторное прикрытие бока. Травма или что-то иное? Однако, отчасти становилось понятным несколько вещей. И почему она спокойно рядом с Лирманом. И то, что не пыталась сбежать. Даже то, что она смотрела на него как на опору. Для неё Эрик был не похитителем, не игроком в чужой партии — он был тем, кто подобрал её с земли. Тем, кто дал имя, крышу, безопасность. В мире, где прошлое — чёрная дыра, человек, протянувший руку, автоматически становится центром вселенной.
Давид снова затянулся, глубже, до лёгкого жжения.
— Значит, вот как, — пробормотал он себе под нос.
Он перевёл взгляд на своих людей. Всё было под контролем: периметр окружён, выезды из города перекрыты, смены работают чётко. Если бы Ванесса вдруг решила исчезнуть — ей просто некуда было бы идти. Но силой… Нет. Он медленно стряхнул пепел. Сломать — легко. Вернуть — сложнее. Ему не нужно было, чтобы она убежала от Лирмана. Ему нужно было, чтобы она вспомнила, от кого она когда-то ушла, кому принадлежала её жизнь до того, как её стерли.
Давид прищурился, глядя в темноту.
— Ничего, — тихо сказал он. — Память — штука упрямая.
Он уже знал, с чего начнёт.
Глава 102
Лана сидела, сжимая пальцами край салфетки. Улыбка, ещё минуту назад такая лёгкая и искренняя, погасла, словно её выключили. Она подняла взгляд на Эрика — медленно, настороженно, будто боялась услышать ответ.
— Эрик… — голос вышел тише, чем она хотела. Она нервно сглотнула. — Почему тот человек назвал меня Ванессой?
Он не ответил сразу. Эрик смотрел в стол, на бокал с вином, в котором дрожали отражения огней ресторана. Его челюсть едва заметно напряглась. Несколько секунд тянулись слишком долго.
— Возможно… — наконец произнёс он, нехотя, подбирая слова, — возможно, это твоё настоящее имя. Ванесса. Но это не точно.
Лана вздрогнула. По коже пробежал холод, она поёжилась, будто в зале вдруг стало сквозить.
— Что значит «не точно»? — она подняла плечи, будто пытаясь защититься. — Эрик, что вообще происходит? Кто он?
Эрик поднял на неё взгляд. Теперь в нём не было ни мягкости, ни улыбки — только сосредоточенность и скрытая тревога.
— Его зовут Давид Дзержинский, — сказал он глухо. — И он очень опасный человек. Жестокий. Влиятельный. Такой, от которого лучше держаться подальше.
Лана побледнела.
— Он… он меня знает? — спросила она почти шёпотом.
— Да, — Эрик не стал лгать. — Определённо знает. Откуда — я не понимаю до конца. Я пытался выяснить, поднять информацию, но… — он коротко выдохнул. — Это сложно.
Лана отвела взгляд, её пальцы дрогнули, сжавшись в замок на коленях. Внутри нарастала тревога, липкая и тяжёлая, будто что-то давило изнутри, требуя вспомнить, понять, испугаться сильнее. Эрик это заметил. Он потянулся через стол, накрыл её руки своими — тёплыми, уверенными, удерживающими.
— Послушай меня, — сказал он мягче. — Я рядом. Я тебя защищу. Тебе не о чем волноваться, хорошо?
Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло сомнение, но страх оказался сильнее. Она кивнула — маленьким, неуверенным движением.
— Давай просто поужинаем, — продолжил Эрик спокойным тоном, будто возвращая мир на место. — Постараемся насладиться вечером. А завтра утром мы уедем.
Лана снова кивнула, пытаясь вдохнуть глубже. Но спокойствие не возвращалось. Где-то внутри уже поселилось чувство, что это имя — Ванесса — не случайно. Лана сделала над собой усилие — медленно выдохнула, будто стряхивая с плеч липкое чувство тревоги, и подняла на Эрика взгляд. В нём снова появилась мягкость.
— Знаешь… — сказала она тише, — я не ожидала, что ты приедешь на концерт. Ты же всё время работаешь.