— Ты собираешься остаться с Эриком? — уточнил он спустя несколько секунд.
Ванесса повернула к нему голову, приподняла бровь.
— Ты что… ревнуешь?
— Да, — ответил Давид без колебаний. — Ревную.
Она закатила глаза, но без раздражения — скорее устало.
— Мне нужно с ним поговорить. По-настоящему. У нас не было серьёзных отношений, но он многое для меня сделал. И я не могу просто исчезнуть. Я должна объясниться. Возможно… извиниться.
Давид прикрыл глаза, будто считал до десяти. Его челюсть напряглась.
— Ты понимаешь, что Лирман влюблён в тебя? — сказал он глухо, сквозь зубы, сдерживая то, что рвалось наружу.
Ванесса медленно покачала головой.
— Тогда тем более стоит поговорить. Я знаю, как это — когда разбивают сердце. И я не хочу делать это молча. Я хочу всё сделать по-человечески.
Давид резко сел, повернулся к ней, смотря прямо в глаза. В этом взгляде не было угрозы — только решимость и боль.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо. — И поэтому уступлю. Но только так: сутки. Ты остаёшься в гостинице ровно на сутки. Потом ты возвращаешься домой. Ко мне. Это моё условие. Единственный компромисс.
Ванесса смотрела на него несколько секунд, а потом потянулась вперёд, мягко поцеловала его в уголок губ — нежно, почти благодарно.
— Я согласна, — сказала она тихо.
И впервые за долгое время напряжение между ними не разорвало тишину, а сделало её выносимой.
Глава 112
Ванесса входила в номер, почти не глядя по сторонам, пальцы быстро скользили по экрану смартфона. «Я вернулась» — коротко, без лишних слов. Сообщение ушло, она нажала на кнопку блокировки, толкнула дверь плечом и захлопнула её за собой. Щёлкнул замок.
И в ту же секунду она резко остановилась. В гостиной был свет. Не тот приглушённый, что она оставляла утром, а ярче.
— Чёрт… — вырвалось у неё, и она вздрогнула, едва не подпрыгнув, когда увидела Эрика.
Он стоял у окна, опершись ладонью о подоконник, и сразу обернулся. Лицо усталое, тени под глазами, будто он не спал всю ночь. Когда он сделал шаг к ней, Ванесса машинально отступила на полшага, но тут же заставила себя остановиться.
— Я волновался за тебя, — сказал он негромко, почти с упрёком. — Ты пропала. Телефон был недоступен.
— Я знаю, — она медленно выдохнула, снимая куртку и вешая её на спинку стула. Руки чуть подрагивали. — Эрик… нам нужно очень серьёзно поговорить.
Он внимательно посмотрел на неё, словно сверяя с какой-то внутренней шкалой.
— Да, — кивнул он после паузы. — Нам точно нужно поговорить. Потому что у меня есть информация. Такая, после которой ты, возможно, иначе посмотришь на всё.
Ванесса прищурилась, вглядываясь в его лицо.
— Ты сейчас пугающе это сказал.
— Я не хотел, — он развёл руками. — Просто… давай присядем.
Они сели на диван. Между ними осталось расстояние — не большое, но ощутимое, как тонкая натянутая струна. Эрик первым нарушил тишину, сцепив пальцы в замок.
— Как прошла встреча? — он посмотрел ей прямо в глаза. — Дзержинский… не перегнул?
— Нет, — ответила она сразу. — Он был обходительным. Даже слишком.
Слова прозвучали спокойно, но внутри всё сжалось. В памяти, будто кто-то резко дёрнул рычаг, всплыл другой кадр: ночь, холодный воздух, грубые руки, запах кожи и металла, глухой удар — и тьма багажника. Ванесса на мгновение замерла, потом медленно выдохнула, словно вынырнула из воды.
Эрик заметил это.
— Ванесса?
— Всё нормально, — она провела ладонью по колену, заземляясь. — Просто… — она подняла на него взгляд. — Ко мне вернулась память.
Он не перебил. Но его тело отреагировало раньше слов: плечи напряглись, подбородок чуть дёрнулся вверх.
— Насколько? — спросил он осторожно.
— Почти полностью, — ответила она. — Достаточно, чтобы понимать, кем была я и кто он. И что со мной сделали.
В комнате стало тихо. Даже кондиционер, казалось, шумел тише. Эрик медленно откинулся на спинку дивана, не отрывая от неё взгляда.
— И ты… вспомнила всё, что связано с ним?
— Да, — кивнула Ванесса. — И хорошее. И плохое. Поэтому я и сказала, что нам нужно поговорить.
Он провёл рукой по лицу, будто стирая усталость.
Эрик чуть качнул головой, будто принимая удар, но не отступая. Он собирался что-то сказать, однако Ванесса опередила его.
— Мне очень неловко, — тихо произнесла она, глядя не на него, а куда-то между их коленями. — Перед тобой. И перед Давидом. Вы оба… вы сделали для меня слишком много. Рисковали, тратили силы, время, деньги, нервы. А я… — она усмехнулась безрадостно, — я ничего не помнила. Ходила рядом, задавала глупые вопросы, цеплялась не за то, сомневалась. Создавала проблемы вместо благодарности.